Зулус Чака. Возвышение зулусской империи - Эрнест Риттер

Минуты через две командиры рот и полков ндвандве приказали своим частям и подразделениям отойти. Это, а также потери в передних шеренгах наконец освободили воинам руки. С присущим всем нгуни мужеством ндвандве стали оказывать энергичный отпор, но им не хватало железной дисциплины, выучки и зулусского ассегая с широким коротким клинком.

Менее чем через десять минут в бою наступила обычная пауза — обе стороны, словно повинуясь приказу, немного отступили. Затем Номахланджана отдал распоряжение вернуть все полки к подножию холма, чтобы обдумать, как избежать скученности и связанных с ной потерь. Тогда Чака приказал двум передним шеренгам пристроиться в затылок к остальным, так что первой стала третья шеренга. Сначала, однако, воины собрали копья ндвандве и помогли тяжело раненным зулусам подняться на холм. Тех, кто не имел надежды оправиться от ран, милосердно прикончили: по спартанской логике зулусов, надо было быстрее прекратить их агонию. Если раненый еще мог говорить, у него спрашивали разрешения, которое он неизменно давал. А если он уже утратил дар речи, его молчание рассматривалось как знак согласия. Раненых врагов поголовно убивали и, разумеется, вспарывали им животы.

Тяжело раненных зулусов положили на вершине, поблизости от запаса воды. Ухаживали за ними мальчики у-диби. Легко раненные оставались в строю. Все воины получили возможность глотнуть воды. Это пришлось очень кстати, так как не только физические усилия, но и нервное напряжение во время битвы вызывают страшную жажду.

Увидев, какую резню учинили зулусы среди его воинов — свыше тысячи из них полегли на поле боя, — Номахланджана решил одну половину войска оставить у подножия холма, а другую бросить на противника, так чтобы между шеренгами и отдельными воинами в шеренгах оставались большие интервалы.

Чака еще раз тщательно проверил боевой порядок своих войск. Когда он проходил между шеренгами, воины, стоявшие в переднем ряду, поворачивались к нему и снизу вверх смотрели на него: огромный, величественный, атлетически сложенный полководец казался еще больше благодаря тому, что находился выше их по склону холма. Время от времени он подбадривал легко раненных, оставшихся в строю, и с удовлетворением отмечал, что раны на их руках и бедрах перевязаны корой, под которой находятся листья Datura stramonium. То и другое он предусмотрительно велел у-диби захватить с собой, так как знал, что нуждается в каждом воине, и всячески старался избежать лишних потерь. Нескольким тяжело раненным Чака приказал выйти из строя — он считал, что они не могут продолжать бой. Заметив плохо перевязанную рану, он сердился и требовал немедленно принять нужные меры. То же происходило, если он обнаруживал дефект в вооружении.

Мгобози шел следом за своим вождем. Похвалами и добродушными шуточками любимый командир подбадривал своих людей. Но горе незадачливому воину, у которого плохо были подвязаны крепления щита, а на клинке ассегая обнаруживалось хоть малейшее пятнышко.

Ндвандве снова пошли в атаку, но на этот раз между ними оставались нормальные интервалы. Они опять остановились в полуброске копья от зулусов, которым было приказано присесть на корточки за своими пятифутовыми щитами. И когда на них обрушился град копий, он почти не причинил им вреда. Теперь в первой шеренге ндвандве на каждого воина осталось всего по копью, да и его требовалось сохранить для рукопашной. Что же делать? Эти странные зулусы не бросали копий обратно в противника. Они просто забирали их себе. Ндвандве опять глядели на врагов, как «баран на новые ворота».

Чака ликовал. Повернувшись к Мгобози и своему штабу, он сказал:

— Я с самого начала говорил, нет ничего глупее, чем бросать свое оружие!

Когда второй ряд ндвандве также метнул копья, Чака приказал первым двум шеренгам своего войска атаковать противника. С боевым кличем «Си-ги-ди!» они ринулись на ндвандве, находившихся на двадцать пять ярдов ниже их. Битва превратилась в сотни поединков, происходивших на всех склонах холма. Дуэли эти продолжались от нескольких секунд до многих минут и были чрезвычайно изнурительны, так как требовали энергичной работы ног и рук и акробатической ловкости. Заканчивались они обычно гибелью одного или даже обоих противников. Поединки велись по-рыцарски, никто не вмешивался, чтобы помочь товарищу одолеть врага.

Когда после пятиминутной отчаянной схватки ндвандве и зулусы сделали паузу, причем обе стороны немного отступили, стало очевидно, что ндвандве потеряли втрое больше воинов, чем зулусы. Из зулусов, составлявших первую шеренгу, одна треть была убита или смертельно ранена, а треть получила легкие ранения, но могла продолжать бой. У ндвандве полегла вся первая шеренга и столько же воинов было ранено в других.

На протяжении боя Чака находился большей частью у северного края плоской вершины, откуда он мог наблюдать за Номахланджаной, сидевшим в тени дерева, и за той частью зулусов, которую атаковал полк ветеранов Ама-Нкайя. Чины штаба Чаки все время осведомлялись, что делается на других секторах фронта, и возвращались с донесениями к командующему. Но он ничего не оставлял на волю случая и во время схватки сам перебегал через вершину, покрывая дистанцию почти в сто ярдов, чтобы видеть все собственными глазами.

После нового столкновения, продолжавшегося несколько дольше, чем предыдущие, противники опять разошлись. При подсчете потерь (который неизменно производился обеими сторонами) превосходство зулусов стало особенно очевидным.

Номахланджана снова прекратил бой, вернув своих воинов к подножию холма, созвал военный совет, а потом приказал той половине своей армии, которая оставалась в тылу, встать впереди сражающегося войска. Боевые офицеры обстоятельно объясняли новую тактику воинам, еще не участвовавшим в бою. Им надлежало сблизиться с зулусами, воздерживаясь от метания копий, а затем ринуться на врага. При этом первая шеренга схватится с ним врукопашную, а вторая забросает его копьями, пользуясь тем, что в пылу схватки зулусы не смогут прикрываться щитами.

Всякие проволочки были на руку Чаке, ибо чем ощутимее становилась жара, тем скорее должен был прийти ему на помощь главный его союзник — жажда. После полудня, рассуждал он, жара особенно усилится, и воины противника, участвующие в бою, а также легко раненные, станут изнемогать от жажды. Ближайший источник находится в двух милях. За ранеными увяжутся те, кто в бою не пострадал, но не может вытерпеть муки жажды. Ведь по своей дисциплинированности армия ндвандве не идет ни в какое сравнение с зулусской. Вот тогда-то Чака введет в бой свой свежий резерв, не страдающий от отсутствия воды, и нанесет сокрушительный удар по противнику. К резерву присоединятся и легко раненные, напившиеся вдосталь и перевязавшие свои раны.