Силуэт танцующей звезды - Ксения Дронова

До спектакля осталось десять минут, и Женька взялась разглядывать фотографии на стенах, то и дело, с удовольствием узнавая кого-нибудь на снимках. Денис, сменивший гнев на милость, пристроился у нее за спиной, комментируя вполголоса, где кто. Хотя и без его пояснений Женя мгновенно угадывала Игоря Ворона в многочисленных ролях, в каком бы гриме его не сняли, и какую бы замысловатую позу он не принял, а один раз ее сердце екнуло и больно ударилось о ребра — когда она остановилась перед фотографией летящего Ворона. Такой же, как та, что висит у нее в изголовье и на которую она смотрит каждый вечер… Хорошо, что Денис ничего не заметил.

— Наша звезда, а это его партнерша, сейчас она танцует в Мариинке, но до сих пор приезжает к нам, то на гастроли, то просто в гости… А вот это — Алексей Разумовский, ну, ты его помнишь, конечно… Сегодня увидишь.

Голос Дениса как-то неожиданно изменился, и Женька удивленно на него взглянула. Конечно, она помнит Лешку, о чем речь, но Денис как будто задохнулся от волнения, или ей это все показалось? Она не может сейчас объективно судить о чувствах парня за ее спиной — ее взгляд занят выискиванием Ворона на всех снимках, и хотя Женьке это не нравится, но прекратить это занятие не в ее силах… Вот прозвенит звонок, и она снова вернется к Денису, и тогда ни одно движение его точеного лица не ускользнет от ее глаз! Во всяком случае, до тех пор, пока не начнется спектакль.

Шеренга снимков резко закончилась, и Женька вздохнула. На долю секунды в ее мозгу завертелась какая-то незаконченная, смутная мысль, еще миг, и она бы оформилась и сама прыгнула бы на язык, но тут раздался второй звонок и мысль исчезла, оставив после себя томительное ощущение потери. Как будто Женька что-то забыла или не сделала, не заметила, не осознала… И это что-то настолько важное, что если она этого не вспомнит, то ей будет плохо.

Закусив губу, Женя попыталась восстановить последовательность последних событий — вот она приходит в театр, встречает Дениса, раздевается в гардеробе и гуляет в холле… Что не так? Где и что она упустила?.. На ум ничего не пришло. Досадливо поморщившись, Женька решила перестать мучиться из-за ерунды и, взяв Дениса под руку, отправилась в зал. У них снова места в партере, к тому же сегодня она захватила с собой бинокль Ивана Семеновича: большой, военный, уж в него-то она в подробностях разглядит всех артистов и декорации! Не то, что в мамин театральный.

— Вот, вот он! — Женька вздрогнула от неожиданности, когда Денис прижался губами к ее уху и буквально обжег ее быстрым шепотом. — Сейчас будет вариация жены хана, а потом — Лешка.

Восточная музыка закрутилась волчком, в ход пошли барабаны, и под четкий ритм ударников на сцену выбежала толпа девушек в прозрачных шароварах и разлетающихся накидках. Одна из них, самая высокая, резко остановилась и вскинула руки вверх, зазвенев браслетами, потом согнула послушную спину в поклоне, и в ту же самую секунду Женька узнала в ней Ладу… такую же тонкую и гибкую, как летом, но только — черную, как сам ад! Смуглую, черноволосую, и у нее даже голова закружилась от этой внезапной черноты и жуткого воспоминания, нахлынувшего на нее темной волной и на одну секунду или целую вечность раздавившего ее своей тяжестью.

Женька как будто снова вернулась в ту далекую июньскую ночь, испугавшую ее до безумия, в сон, разбивший ее покой и превративший ангела в черта… Когда-то она, дрожа и судорожно дыша, прервала свой кошмар и вызволила себя из сновидения, в котором Лада прокляла ее и рассмеялась ей в лицо сухим старческим смехом. А теперь эта новая, незнакомая ей Ладка с волосами как смоль и змеящейся на губах улыбкой действительно превратилась в страшную пани Марианну с Проспекта, напророчившую ей столько бед и несчастий! Белая Ладка почернела, словно обуглилась, и Женька готова была закрыть глаза, лишь бы не видеть этой метаморфозы, не бояться мрака, глядящего на нее со сцены Ладкиным ярко накрашенным лицом…

Но потом восточный ритм разбился на отдельные аккорды и рассыпался горохом по сцене, музыка взвизгнула скрипкой и призывно застонала флейтой, и Жеиькино сердце, ухнув и больно ударившись о грудную клетку, вдруг само собой успокоилось и перестало дрожать от страха. В то же мгновение Ладкина смуглость оказалась гримом, черные как зимняя ночь волосы — париком, и сама она, последний раз поклонившись черноглазой жене хана, скрылась в толпе рабынь, растворилась в пестроте и яркости шелка, слилась с танцующими фигурами, и Женька облегченно перевела дыхание.

Зазвенели бубны, и красавицы, среди которых Лада больше не угадывается, почтительно согнувшись, волной откатили назад, а в центре ярко освещенного круга осталась одна, с черными очами, насурмленными бровями и звенящими браслетами на руках и ногах. Черноглазая призывно двинула бедром — раз, другой, потом изогнула стройный стан и топнула ножкой. Рабыни покорно разбежались в разные стороны, и на их место встали полуобнаженные юноши, танец возобновился, бубны и барабаны забили с новой силой, и жена хана, порочно сверкнув оком, поманила к себе одного из рабов.

Если бы Женька точно не знала, что этот полуголый человек — Лешка, она бы его никогда не узнала, хотя из всей одежды на нем — только узкая набедренная повязка. Но сцена изменила все, и внешность, и характер, и это не тот веселый молодой человек, с которым она летом пила пиво и с которым даже пару раз станцевала в кафе. Нет, сейчас это раб, готовый выполнить любой каприз своей хозяйки, мужчина, угождающий красивой и вздорной женщине… У Лешки удивительное тело — стройное и сильное, но в то же время гибкое, легкое… Женька с удовольствием приблизила бинокль к глазам. Замечательный танец — и эротический, и целомудренный, вон, что выделывает жена хана, пока муж в отъезде!..

Улыбнувшись, Женька повернулась к Денису, но замерла, как будто наткнувшись на невидимую стену. Наверное, ее кавалер очень сильно привязан к своему театру, и тоскует, оказавшись вне сцены…

Так смотреть, вложив всего себя во взгляд, может только тот, кто сильно любит. Денис похож сейчас на натянутую тетиву лука — кажется, дотронься, и стрела сорвется, взовьется в воздух и вопьется в яблочко. Женька отвернулась и снова вооружилась биноклем. Что ж, ей это понятно… Пока танцевал хан, она, наверное, выглядела так же, как теперь Денис — застыв напряженной статуей, следила за каждым движением любимого артиста, временами даже забывая дышать. Но все-таки это немного странно… может быть, Денис смотрит на Лешку с профессиональной точки зрения? — у них ведь одна партия на двоих…

Впрочем, какая разница.

На сцене сменились декорации — хан, вернувшийся из дальнего путешествия, застал свою любимую супругу с полуголым рабом. Обоих без жалости казнил и очень долго переживал, не верил в любовь и не надеялся на счастье. Но тут появилась Шахерезада и сумела-таки обворожить нелюдимого хана и вернуть ему утраченную было веру в людей, любовь и счастливую долгую жизнь вдвоем.