Информация и человек - Сергей Сергеевич Сергеев

хорошего, красивого. Беспорядок – это, напротив, что-то плохое, что-то свидетельствующее о возможности начала опасного процесса. А к такому явлению, как мы знаем, наше сознание относится очень настороженно.

4

Итак, стремление человека к красоте это, по сути, стремление занять наиболее защищённые, наиболее сильные позиции. Это логично. Но бывают непроизвольные влечения и стремления, не имеющие цели избежать действия каких-то нехороших сил или попасть под воздействие сил «хороших», но, тем не менее, весьма заметно влияющие на наше поведение. Процитируем французского писателя-моралиста Франсуа Ларошфуко: «Крушение всех надежд человека приятно и его друзьям, и недругам». А известная русская пословица гласит: «Пусть у меня сдохнет корова, лишь бы у соседа не было двух». То же самое отражено в немецкой пословице: «Самая чистая радость – смотреть, как горит дом соседа».

Откуда берётся такая аморальность в нашем мышлении? Какие информационные признаки мозг анализирует и какие силы порождают эти признаки? Кажется, что речь идёт просто о какой-то врождённой порочности человека, над которой можно только поехидничать. Но это не так. Просто в данном случае мы сталкиваемся с некоторыми издержками полезного, в целом, явления. Конкретно – с бессознательным анализом и оценкой определённых сил, во власти которых мы вольно или невольно находимся. Когда мозг «видит», что у окружающих дела идут лучше, чем у тебя, то это не может не настораживать: получается, что я не могу сделать чего-то такого, что делает другой. Любое негативное явление, даже если оно в данный момент не страшно само по себе, является информацией о возможном начале опасного процесса. И мозг не может не реагировать на это. А испытываемые при этом дискомфортные ощущения побуждают человека творчески поразмыслить над своими действиями и, соответственно, предпринять меры для исправления положения (явно полезное свойство психики). И наоборот: если у меня дела идут лучше, чем у других, то это не может не вызывать приятных ощущений. Вот тут и кроется упомянутая выше своеобразная издержка полезного в целом явления: человек радуется тому, что его положение прочнее, чем у некоторых, но это, в принципе, то же самое, что радоваться неудачам других. И очень часто видится лишь порочная сторона явления.

Правда, бывают и просто уловки для обмана сознания, суть которых сводится к принципу «не очень-то и хотелось». Такая особенность психики хорошо отражена в известной басне про лису и виноград. Многие очень охотно рассказывают о том, что они когда-то подавали большие надежды в области музыки (спорта, математики, физики), и если бы не бросили это занятие, то наверняка добились бы на этом поприще значительных успехов. Но вот почему-то бросили. Как-то не очень стремились стать знаменитостью. Правда, такие явления являются чем-то, скажем так, не очень загадочным. Но в любом случае очевидно, что стремление ощущать свою силу является самым мощным фактором, определяющим характер мышления человека. И напротив, как утверждал английский публицист и философ Томас Кардейль, «самое неприятное чувство – это чувство собственного бессилия». С таким утверждением трудно не согласиться. Причем, под понятием «сила» в данном случае надо понимать, конечно, не чисто физическую силу, а совокупность возможностей противостоять различным опасным факторам окружающего мира и, что не менее важно, самому влиять на ход событий. Другими словами, слово «сила» здесь имеет самый широкий смысл (ум, смекалка, способность выпутаться из любой ситуации, знания, богатство, полезные связи, престижная работа, высокий социальный статус и т.д.).

Человеческой психике невыносимо осознавать свою беспомощность, и если ничего нельзя изменить, то она воспринимает всё происходящее как что-то соответствующее собственным пожеланиям. (Подчеркнём: именно в случаях, когда ничего нельзя изменить, то есть когда чувство дискомфорта не может побудить к рациональным действиям, а может лишь доставлять бессмысленные мучения.) В частности, известен так называемый «стокгольмский синдром», когда заложники добровольно начинают помогать захватившим их террористам. Причём, не с целью усыпить их бдительность и попытаться спастись, а именно чтобы помочь им. (Иногда даже защищают их, когда они уже обезврежены.) Можно сказать, что сознание всегда ищет возможность воспринимать своё поведение как соответствующее принципу «делаю так, как считаю нужным». И люди, делающие именно то, что надо террористам, начинают совершенно искренне считать, что их действия – это результат свободного выбора. (Иначе говоря, ведут себя так, что сознание «не видит» информацию о слабости.)

***

Фактически, именно эту особенность психики отмечал Некрасов в своей знаменитой поэме, хотя формально говорил совсем о другом: «Люди холопского звания – / Сущие псы иногда: / Чем тяжелей наказания, / Тем им милей господа».

***

Очевидно, что и так называемая «всенародная любовь» к всякого рода тиранам тоже объясняется рассматриваемым нами явлением – ложной интерпретацией сознанием информации о собственном бессилии перед обстоятельствами. Другими словами, если нет никакой возможности противостоять насилию, то психика воспринимает такую ситуацию как результат собственного выбора.

5

И всё-таки рассмотренные примеры неоднозначности восприятия сознанием тех или иных воздействий достаточно просты, и всякого рода неясности здесь не слишком ярко выражены. В любом случае мотивация действий человека в целом понятна – это стремление обладать как можно большей силой, стремление сделать что-то такое, что укрепляет безопасность.

Но есть ситуации более запутанные, то есть ситуации, когда сознание человека испытывает ощущения, побуждающие его совершить действия, которые не только не повышают уровень его безопасности, а вроде бы, напротив, понижают. И если в такой ситуации человек, руководствуясь здравым смыслом, начнёт совершать рациональные поступки (действия, которые в понятиях сознания повышают уровень его безопасности), то он будет испытывать чувство сильнейшего дискомфорта, препятствующее совершить задуманное. То есть, человеку, фактически, иногда приходится поступать вопреки логике, да ещё, в ряде случаев, испытывать чувство гордости за содеянное.

Для примера попробуем задаться вопросом: каким образом в процессе эволюции могли закрепиться такие нерациональные свойства психики как совесть или доброта? Известно, что совесть, доброта, честь и многое другое – это что-то «хорошее». И, соответственно, поступки, свидетельствующие об этих качествах, вызывают приятные ощущения. Получается, что наша психика как бы побуждает нас совершать подобного рода поступки. Но ведь соблюдение норм чести, совести и прочих добродетелей, резко ограничивает человека в выборе возможных действий и, соответственно, сильно затрудняет путь к достижению благополучия. Более того, иногда эти «хорошие» понятия просто нелогичны с точки зрения здравого смысла и этого факта нельзя не заметить. В частности, французский писатель Луи Арагон отмечал: «Честность нередко безрассудна». (Впрочем, с точки зрения прагматизма «безрассудны» практически все «хорошие» поступки.)

А вот всё «плохое» – подлость, вероломство, предательство и т.д. – снимают с человека все ограничения в его действиях. Такого рода поступки совершаются людьми исключительно ради собственной выгоды, то есть именно для того, чтобы в том или ином виде нарастить силу, повысить уровень собственной защищённости. И