Плутовка - Куин Джулия

Генри попыталась улыбнуться.

— Рад видеть тебя, Эшборн, — пробормотал Данфорд, поднимаясь с дивана.

Алекс подвел свою — на последнем месяце беременности — жену к удобному креслу.

— Я думаю, что ты предпочел бы лицезреть меня минут через пять, — шепнул он на ухо Данфорду, направляясь к Генри. — Очень рад снова видеть тебя, Генри. Выходит, наш дорогой друг в конце концов не устоял перед твоими чарами. Между нами говоря, у него не было никаких шансов.

— Я…

— Прошу тебя, Алекс, — вступила в разговор Эмма, — если ты и дальше намерен смущать ее, я устрою тебе головомойку.

Одной Генри было видно лицо Алекса, который так преувеличенно изобразил искреннее раскаяние, что девушка еле удержалась от смеха.

— Может, познакомить тебя с мегерой — той, что сидит в желтом кресле? — спросил он, хитро улыбаясь.

— Не вижу никакой мегеры, — ответила лукаво Генри, увидев улыбку Эммы на другом конце комнаты.

— Данфорд, — сказал Алекс, взяв за руку поднявшуюся с дивана Генри, — эта женщина слепа как летучая мышь.

Данфорд пожал плечами, обменявшись озорным взглядом с Эммой.

— Моя дорогая жена, — начал Алекс, — позволь представить тебе…

— Ты хочешь сказать «моя дорогая жена-мегера», — вставила Эмма, весело улыбнувшись Генри.

— Разумеется. Как я рассеян! Моя дорогая жена-мегера, позволь представить тебе мисс Генриетту Баррет из Корнуолла, прибывшую прямо из гостиной твоей тетушки Каролины.

— Я очень рада познакомиться с вами, мисс Баррет, — сказала герцогиня, и Генри, посмотрев ей в глаза, поняла, что та сказала это искренно.

— Пожалуйста, зовите меня Генри. Как все.

— Тогда и ты зови меня по имени.

Генри подумала, что ей очень нравится эта молодая рыжеволосая женщина. Теперь ей казалось странным, что она так волновалась. Эмма — кузина Белл и Неда, что само по себе служит лучшей рекомендацией!

Эмма поднялась с кресла, не обращая внимания на протест своего встревоженного мужа, взяла Генри под руку и сказала:

— Пойдем-ка отсюда. Мне не терпится поболтать с тобой, а без них у нас это получится лучше. — Она кивнула в сторону мужчин.

Генри смущенно улыбнулась:

— Хорошо.

—Ты не поверишь, как я рада наконец познакомиться с тобой, — сказала Эмма, как только они вышли в холл. — Белл обо всем мне написала. Я так рада, что Данфорд в конце концов сделал достойный выбор. Не хочу обидеть тебя, но больше всего меня радует именно это.

— Вы очень откровенны. — О, совсем не в такой степени, как ты, если верить Белл. Но я только рада этому, — улыбнулась ей Эмма, показывая дорогу. — Хочешь, я покажу тебе дом, пока мы болтаем? Это чудесный дом, несмотря на его огромные размеры.

— Дом и на самом деле замечательный, и его размеры совсем не производят гнетущего впечатления.

— Тебе тоже так кажется? На самом деле это забавно, потому что архитектор хотел как раз обратного. Я очень рада, что ты не кривишь душой, меня раздражает неискренность, царящая в высшем обществе.

— Меня тоже, ваше высочество.

— Прошу тебя, зови меня по имени. Год назад у меня не было никакого титула, и я до сих пор не могу привыкнуть ко всем этим поклонам и реверансам каждый Божий день, когда я попадаюсь на глаза слугам. Если еще и друзья не будут называть меня по имени, я скорее всего умру от официальности.

— Мне было бы лестно оказаться в числе твоих друзей, Эмма.

— Поверь, это взаимно. Ну а теперь расскажи мне, как Данфорд делал тебе предложение? Наверное, это было очень оригинально.

Генри почувствовала, как кровь прилила к ее лицу.

— Даже не знаю, что и сказать. Честно говоря, он еще не сделал мне предложения…

— Разве нет? — выпалила Эмма. — Ах, негодный лжец!

— Видишь ли, — начала Генри, чувствуя, что должна защитить Данфорда, хотя еще не понимала от чего…

— Ничего страшного, — быстро поправилась Эмма. — По крайней мере это не смертельно. Полагаю, он сделал это для того, чтобы мы с легким сердцем закрыли глаза на некоторые вещи, ну например, если вам вздумается побыть друг с другом наедине. Поэтому он и сказал нам, что вы помолвлены.

— Правда? — удивленно переспросила Генри. — Это хороший знак, не так ли?

— Мужчины, — рассеянно заметила Эмма, — почему-то считают, что женщины могут обойтись и без этого, мечтая выскочить за них замуж. Мне следовало догадаться, что и он сделает нечто подобное.

— Нет, это означает лишь то, что он вскоре сделает мне предложение, — мечтательно произнесла Генри. — И я ничего не могу поделать с собой. Я так счастлива, потому что очень хочу выйти за него замуж.

— Само собой разумеется. Bсe хотят выйти замуж за Данфорда.

— Что?

Эмма моргнула несколько раз, будто очнувшись.

— Все, кроме меня.

— Но тебе это все равно уже не удастся, — резонно заметила Генри, не почувствовав, как их беседа приняла какой-то странный оборот. — В том смысле, что ты уже замужем.

— Я имела в виду то время, когда я еще не была замужем, — рассмеялась Эмма. — Что-то в последнее время я стала жутко рассеянной. Раньше я не замечала за собой этого. Скорее всего дело в ребенке. — Она погладила живот. — А может быть, и нет. Так удобно списывать все свои странности на счет беременности, — засмеялась Эмма.

— Разумеется, — пробормотала Генри;

— Я хотела сказать, что Данфорд всем очень нравится, и потом, он очень хороший человек. В этом он похож на Алекса. Нужно быть дурочкой, чтобы отказать такому мужчине. — Вообще-то он толком ничего и не предлагал.

— Что ты имеешь в виду?

Генри повернулась и посмотрела в окно, которое выходило на залитый солнцем внутренний двор.

— Он только коснулся темы женитьбы, но конкретного предложения не было.

— Теперь все понятно. — В задумчивости Эмма прикусила нижнюю губу.

— Могу предположить, что он хочет сделать это здесь, в Вестонберте, где у вас будет больше шансов побыть друг с другом наедине. Может быть, он захочет, м-м-м, поцеловать тебя, когда будет делать предложение, и не думать при этом, что в любую минуту может появиться тетя Каролина и спасти тебя от него.

Генри совсем не хотела, чтобы кто-нибудь спасал ее от Данфорда, и лишь произнесла что-то невнятное. Эмма искоса взглянула на свою новую знакомую.

— По выражению твоего лица я могу догадаться, что он уже целовал тебя. Ну-ну, не надо краснеть, к этим вещам я давно уже привыкла. С этим мне пришлось столкнуться, когда я присматривала за Белл.

— Ты присматривала за Белл?

— Только у меня ничего из этого не вышло. Впрочем, не важно. Я думаю, ты только обрадуешься, если я буду так же лояльна и к вам.

— Д-да, — запнулась Генри. — То есть я хотела сказать… думаю, что да. — Она увидела скамью, обитую красной тканью, — Не возражаешь, если мы присядем на минутку? Что-то я немного притомилась.

Эмма вздохнула.

— Это я тебя утомила, не так ли?

— Ну что ты, конечно, нет… А в общем, это так, — согласилась она, опустившись на скамью.

— Я знаю за собой такую особенность — утомлять людей, — сказала Эмма, присев рядом. — Сама не знаю почему.

Четыре часа спустя Генри казалось, что она точно знает — «почему». Эмма Риджли, герцогиня Эшборн, была самой энергичной женщиной из всех, с кем Генри была знакома, включая и себя. А уж себя-то Генри никогда не считала вялой. Не то чтобы Эмма суетилась и нервничала. Совсем наоборот, молодая женщина была воплощением грации и утонченности. Просто во всем, что она говорила или делала, было столько жизненной силы, что ее собеседники, затаив дыхание, не могли оторвать от нее глаз. Было понятно, почему муж так обожает ее. Генри оставалось только мечтать о том, что когда-нибудь и Данфорд будет относиться к ней с такой же преданностью.

Ужин прошел очень весело. Белл и Джон еще не приехали из Лондона, поэтому за столом их было только четверо. Генри, которой никак не удавалось привыкнуть к многолюдным семейным трапезам в Лондоне, чувствовала себя очень непринужденно. Она просто покатывалась со смеху, слушая, как ее собеседники рассказывали истории из детства, и даже рассказала кое-что сама.