Плутовка - Куин Джулия

— Что все это значит? — с возмущением спросила Генри, повернувшись к Данфорду. — Ты был настолько груб и…

— Тише, — произнес он совершенно спокойным голосом, — не стоит устраивать сцену.

— Ты только что говорил, что тебе это все равно.

— Я имел в виду, что не остановлюсь ни перед чем и добьюсь того, чего хочу. — Он взял ее за руку. — Пойдем, Генри. Нам нужно поговорить.

— Но моя служанка…

— Где она?

— Там. — Она показала на стоявшую в нескольких шагах женщину. Данфорд подошел к ней и сказал несколько слов, после чего ту как ветром сдуло.

— Что ты сказал ей? — спросила Генри.

— Только то, что я — твой опекун и со мной ты будешь в полной безопасности.

— Лично я сомневаюсь в этом.

Данфорд был совершенно согласен с ней, учитывая, как сильно ему хотелось привести ее в свой дом, затащить к себе в комнату и привести в исполнение свои темные намерения. Но он промолчал, не желая, с одной стороны, пугать ее, а с другой — потому, что в этот момент ничего умного ему не приходило в голову.

— Куда мы направляемся? — спросила она.

— На прогулку в экипаже.

— На прогулку в экипаже? — озадаченно переспросила Генри, пытаясь отыскать глазами экипаж.

Данфорд так умело отвлек ее разговором, что ей и в голову не пришло, будто ее уводят против воли.

— Сейчас мы зайдем ко мне домой, возьмем один из моих экипажей и поедем по Лондону; поверь мне — это единственный способ поговорить с тобой наедине, не опасаясь за твою репутацию.

Сердце Генри радостно забилось при мысли, что Данфорд хочет остаться с ней наедине. На какое-то время она забыла и его поведение на балу, и свою злость на него. Затем она вспомнила все. «Боже мой, Генри, так ты думала, в этом причина?» Дело было не в том, что он сказал, а в том, как он это сказал. Она нервно покусывала нижнюю губу, ускоряя шаг, чтобы поспевать за Данфордом. Нет, конечно, он не был влюблен в нее, и едва ли стоит радоваться его желанию остаться с ней наедине. По всей видимости, она снова услышит упреки по поводу ее будто бы скандального поведения прошлой ночью. По правде говоря, сама Генри не считала, что вела себя неприлично, но Данфорд, по-видимому, думал по-другому и считал необходимым высказаться на этот счет. Co страхом она поднималась по ступенькам его дома, с еще большим страхом через несколько минут она спускалась по ним, направляясь во двор. Данфорд помог ей забраться в экипаж. Усевшись на мягкое сиденье, она услышала, как он сказал вознице:

— Езжай куда хочешь. Я постучу, когда настанет время отвезти леди на Гросвенор-сквер.

Генри отодвинулась в самый угол, презирая себя за трусость. Она не боялась неприятного разговора; она боялась неминуемого конца их дружбы. Те узы, которые крепко связывали их в Стэннедж-Парке, сейчас держались на тонкой ниточке, и у нее было предчувствие, что сегодняшний день может оборвать ее.

Данфорд поднялся в экипаж и сел напротив. Он заговорил без предисловия.

— Я настоятельно советовал тебе держаться подальше от Неда Блайдона.

— Я решила не следовать твоему совету. Нед — очень хороший человек. Красивый, интересный, прекрасный собеседник. .

— Именно поэтому я и просил тебя соблюдать с ним дистанцию.

— Не хочешь ли ты сказать, — произнесла она голосом, холодным как сталь, — что мне нельзя ни с кем дружить?

— Я хочу сказать, — выпалил он, — что ты не должна общаться с мужчинами, которые из кожи вон лезут, чтобы приобрести репутацию отъявленных распутников.

— Другими словами, я не должна дружить с мужчиной, который почти так же, но, конечно, не совсем так, плох, как ты.

Кончики его ушей покраснели.

— То, какой я есть или каким ты меня хочешь представить, не имеет никакого значения, поскольку я не ухаживаю за тобой.

— Да, — согласилась она, не в силах скрыть печаль в своем голосе, — в этом ты прав.

Быть может, безысходность в ее голосе или грусть в ее глазах были причиной тому, что ему, как никогда сильно, захотелось наклониться и обнять ее. Не поцеловать, а просто утешить. Однако едва ли Генри обрадуется этому. Наконец он глубоко вздохнул и произнес:

— Мне жаль, что сегодня я вел себя как последний негодяй.

Подобного поворота она не ожидала.

— Я…

— Знаю. На это тебе нечего сказать.

— Нечего, — взволнованно ответила она.

— Надеюсь, ты помнишь, что я просил тебя держаться в стороне от Неда, однако каким-то образом тебе удалось завоевать его сердце, впрочем, так же, как и Биллингтона, и Наверли. Да еще и Тэрритона, — добавил он ледяным тоном. — Я должен был догадаться, когда он начал расспрашивать о тебе за карточной игрой.

Она обескуражено смотрела на него.

— Я даже не знаю, кто такой Тэрритон.

— Тогда мы с полным правом можем считать, что ты добилась успеха, — язвительно заметил он. — Конечно, имея столько поклонников, можно позволить себе не знать их имен.

Она чуть-чуть наклонилась к нему, сморщила лоб и с любопытством посмотрела ему в глаза. Он не догадывался, что это может значить, поэтому тоже наклонился к ней и спросил:

— Да?

— Да ты ревнуешь! — чуть слышно произнесла она, сама отказываясь поверить в это.

Он знал, что она права, но частичка его натуры — очень высокомерная и очень свойственная мужчинам — не позволила ему согласиться с ней:

— Ты льстишь себе, Генри. Я…

— Нет, — уже громче сказала она. — Ты ревнуешь! — Она от удивления раскрыла рот, и ее губы растянулись в широкой улыбке.

— О Господи, Генри, а что же ты ожидала? Ты флиртуешь со всеми мужчинами до тридцати и по крайней мере с половиной из тех, кому за тридцать. Ты называешь Неда милым, что-то шепчешь ему на ухо…

— Ты ревнуешь! — Казалось, ничего другого она сказать уже не могла.

— Не этого ли ты сама добивалась? — вырвалось у него. Он был зол на нее, на себя, даже на ни в чем не повинных лошадей, запряженных в экипаж.

— Нет! — выкрикнула она. — Нет. Я… Я просто хотела…

— Чего, Генри? — требовательно спросил он, кладя руки на ее колени. — Чего ты хотела?

— Я просто хотела почувствовать, каково это, когда тебя желают, — сказала она негромко. — Ведь ты больше не хотел и…

— О Господи! — В мгновение ока он оказался рядом с ней, притянул ее к себе и сильно обнял.

— Ты думала, что я больше не желаю тебя? — он горько рассмеялся. — Господи, Генри, да я думал о тебе ночи напролет. Мне стали неинтересны книги. Не хотелось ехать на скачки. Я просто лежал на кровати, смотрел в потолок, безуспешно пытаясь не думать о тебе.

Генри уперлась руками ему в грудь, пытаясь хоть немного отстраниться от него. То, что он говорил ей сейчас, никак не соответствовало его поступкам все эти последние дни.

— Почему же ты с таким упорством продолжал обижать меня? — спросила она. — Почему так настойчиво отталкивал меня?

Он покачал головой и снова рассмеялся:

— Я слишком многого наобещал тебе, Генри. Я обещал познакомить тебя со всеми достойными холостяками Лондона, а затем понял, что мое единственное желание — спрятать тебя ото всех, для себя. Ты понимаешь это? Ведь я хотел соблазнить тебя, — откровенно признался он, — чтобы ты не досталась другому мужчине.

— О Данфорд, — сказала она нежно, положив свои руки поверх его.

Он схватил их, словно искал спасения.

— Ты была со мной в опасности, — его голос стал хриплым. — Ты и сейчас в опасности.

— Думаю, что в безопасности, — прошептала она. — Я знаю это.

— Генри, ведь я обещал тебе… Черт возьми, ведь я обещал…

Она облизнула губы.

— Я не хочу знакомиться с другими мужчинами, не хочу танцевать с ними, и не нужны мне их цветы.

— Генри, ты сама не знаешь, что говоришь. Я не имею права лишать тебя возможности… — Данфорд, — перебила она, сильно сжав его ладони, — зачем мне искать принца, если он у меня уже есть?

Он смотрел на нее и никак не мог поверить увиденному в ее глазах. Они ласкали, согревали его, глядя в них, он чувствовал, что может завоевать весь мир.