Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Штаб постановил не допустить увоза Иосефа, даже если придется прибегнуть к силе.

Отмобилизованные роты разделили на боевые отделения. Им приказано собраться на Рудницкой. На этой улице в доме No 6, в здании полиции сидит под арестом Иосеф. Полиция тщательно стережет его за ним незаметно следят и члены ЭФПЕО расположившиеся в укромных местах вокруг здания.

В полдень полицейские остановили движение в гетто. Жителям запрещено выходить на улицу. Все семь переулков находятся сейчас под наблюдением властей. Особенно строго охраняется Рудницкая. Дворникам строго настрого ведено держать подъезды на запоре, чтобы никто не вошел и не вышел.

Товарищи стоят наготове за запертыми воротами дворов. Лишь бы не опоздать.

На улице пусто и тихо. Внезапно раздается грохот повозки. В ней - Иосеф в наручниках. Вокруг - сильный полицейский конвой. Полицейский понукает лошадей. От Рудницкой 6 до Рудницкой 18 расстояние небольшое. А там - ворота. Вдруг слышен топот бегущих ног, крики, подъезды распахиваются, оттуда выскакивают наши бойцы. В мгновение ока они настигли повозку. Кучера полицейскою свалили с облучка. Кто и прыгает на повозку, другой держась за Иосефа дерется с полицейским. Дорога каждая минута. Только бы убраться отсюда. Ведь всего пять домов отделяют место схватки от ворот с охраной и литовцами.

Иосеф - на земле окружен бойцами. Один пытается снять с него наручники напрасно. Так скованным его уводят в глубь гетто. На мостовой валяются несколько полицейских. Их товарищи стоят в растерянности не зная что предпринять. Иные присоединяются к нам. Они увлечены случившимся и с изумленным почтением взирают на наших храбрых ребят.

Из домов высыпали люди. Все подъезды настежь растворены. По улицам валят толпы. И вот они видят как Глазман спокойно проходит со скованными руками окруженный десятками парней, по Рудницкой и Шавельской на Страшунь.

Люди присоединяются к группе, выражая свой восторг, удивление и явную враждебность к властям. Полицейских на улицах еще не видно.

Переулки, на которых собрались члены ЭФПЕО и где помещается штаб, сейчас в наших руках. Жители гетто с удивлением смотрят на парней и девушек, выстроившихся цепью и не пропускающих никого, кто не знает их пароля. Даже высокопоставленные чины администрации гетто не могут сюда пройти и вынуждены подчиниться приказу девчонки. И кого же она не пропустила. Начальника арбейтсамта" собственной персоной - господина Бройде. Стало быть, есть подпольная организованная сила - размышляет еврей на улице. И это не только члены одной партии, потому что я своими глазами видел среди тех, кто освободил Глазмана, ревизионистов, хашомеровцев, коммунистов и членов "Ханоар хациони".

Власти гетто созвали представителей партий на "обсуждение положения и мер по восстановлению порядка". Впервые с ними встретились все члены штаба (кроме Иосефа) На этом заседании представители ЭФПЕО заявили, что попытке властей применить против них насилие будет противопоставлена сила.

"Нас не запугает никакая демагогия, мы не согласимся с лживой и пустой "национальной политикой" Да будет вам известно, что в гетто есть сила, и вам придется считаться с нею".

Наши карты открыты

В ТЕ ДНИ ИСПОЛНИЛСЯ ГОД СО ВРЕМЕНИ ОСНОВАНИЯ "шитуфа" Он служил центром движения и организации ЭФПЕО Ежедневно через наши тесные комнатки проходили десятки товарищей - от юнцов "Хашомер хацаир" и "Бней мидбар" (сыновья пустыни- ивр.) до командиров ЭФПЕО и членов штаба Квартира эта, которая олицетворяла для нас и дом, и кибуц, и движение, привлекала всех своих сердечной и простой атмосферой и тем, что росло и крепло в ее стенах

В этих трех комнатах сконцентрировано отражается наша жизнь. Здесь проходят собрания пятерок (в этом случае комната запирается на ключ, и все набиваются в нее). Здесь на тайных занятиях инструкторы обучают обращению с оружием. Здесь ежедневно размножают бюллетени ЭФПЕО, встречаются члены штаба, прячут оружие, сюда прежде всего поступают известия из внешнего мира. И здесь в урочный час прозвучит пароль мобилизации. Оглядываясь назад, можно сказать, что наш "шитуф" представлял собой отмобилизованную группу бойцов, находившихся в постоянной боевой готовности. Эта отмобилизованность и напряжение ощущаются тут не только в чрезвычайные моменты, но и в серые будничные дни.

Мы жили щедрой, до краев наполненной жизнью. Изо дня в день, когда мы возвращались в гетто, обычно усталые, подавленные и голодные, нас утешала и ободряла мысль о доме, о "шитуфе". И стоило переступить его порог, как мы окунались в атмосферу близости, общности, почти семейной, и в ней растворялось накопившееся за день утомление и душное ощущение рабства, преследовавшее нас в течение двенадцати часов. Лишь здесь начинался для нас настоящий день.

Не успевал, бывало, Яшка Раф сбросить с себя грязную рабочую одежду, как уже куда-то бежал. Никому из нас ни разу не доводилось видеть, чтобы Яшка в этот час не торопился, не спешил и не был занят сверх всякой меры. Ребята по этому поводу пошучивали, а он, только тряхнув своими светлыми кудрями, ветром слетал по лестнице. Никто тогда еще не знал, что Яшке, помимо его давних обязанностей инструктора, поручена должность командира отделения, и работа поглощает его целиком. Ей он отдает все свое время и энергию. Бетти Зивкович, возвращающаяся позднее всех, никогда не успевает проглотить свою порцию гороховой похлебки, нашей постоянной еды, - она спешит на встречи, заседания, раздачу бюллетеней в ее роте, где она - на роли связной.

Хайка Тикочинская влетает в квартиру на несколько минут, передает известия, договаривается о времени занятий и исчезает. Она работает в деревообделочных мастерских секретаршей и имеет ключи от помещений. Мы пользуемся мастерскими для занятий.

Шломка Канторович возвращается с работы рано. Oн никогда не торопится. Не спеша, с аппетитом ест, немного отдыхает, затем заготавливает дрова для кухни. Глядя на него, на основательные неторопливые движения и румяное лицо, начинает казаться, что, кроме этих занятий, очень тщательно выполняемых, нет у него других интересов в жизни.

Но вечерами Шломка отсутствует помногу часов. Иногда его нет всю ночь. Поначалу мы прохаживались на его счет и упражнялись в остроумии по поводу ночей, которые он проводит вне дома. Он смеялся вместе с нами и ничего не говорил. Но потом мы узнали, что Шломка сидит по ночам в подземных оружейных складах, за которые он отвечает перед штабом. Это, однако, не избавляло его от наших острот, бывших как бы составной частью конспирации...

Барух, Рашка, Витка, Михаил, Лиза, Цеся, Ружка и все другие в этой компании - бойцы ЭФПЕО; каждый выполняет ответственные задания и берет на себя рискованные дела. Все вместе составляют они хашомеровский "шитуф". Этот "шитуф", прозванный бойцами ЭФПЕО "казарма", превратился в центр движения. Сюда приходили 14-летние девочки из "Бней мидбар", скауты, взрослые и даже такие, кто некогда порвал с движением. С юными велась воспитательная работа. Пели песни на иврите, слушали рассказы об Эрец-Исраэль и киббуцах, проходили скаутскую науку. Время от времени в переулках гетто устраивались скаутские игры. В таких условиях эти игры, вероятно, никогда еще не проводились.