Танец с драконами - George Martin

– Моим пальцем. Вот этим, – Тирион выставил палец Грифу напоказ. – Лорд Тайвин сидел в нужнике, и я вогнал ему арбалетный болт в брюхо, чтобы посмотреть, не испражняется ли он, и правда, золотом. Оказалось – нет. Жаль, золото бы мне пригодилось. Ещё я убил свою мать – немного раньше. Да, и еще моего племянника Джоффри – отравил на его собственном свадебном пиру и смотрел, как он задыхается. Торговец сыром об этом не упомянул? Еще, прежде чем завязать, я собираюсь пополнить список своими братом и сестрой – если смогу этим угодить вашей королеве.

– Угодить ей? Иллирио тронулся рассудком? Он вообразил, что Её Величество с радостью возьмет себе на службу человека, открыто признающего себя цареубийцей и предателем?

«Отличный вопрос», – подумал Тирион, но вслух ответил:

– Король, которого я убил, занимал её трон, и все, кого я предал, были львами. Так что, сдается мне, я уже сослужил ей хорошую службу, – он почесал обрубок носа. – Не бойтесь, вас я убивать не буду – вы мне не родственник. Можно мне взглянуть на письмо? Люблю читать о самом себе.

Гриф проигнорировал просьбу, поднес письмо к свече и смотрел, как пергамент чернеет, загибается и занимается пламенем.

– Таргариены и Ланнистеры – смертельные враги. Ради чего тебе поддерживать дело королевы Дейенерис?

– Ради золота и славы, – охотно ответил карлик. – Да, и из ненависти. Если вы когда-нибудь встречали мою сестру, то поймете.

– В ненависти я разбираюсь прекрасно.

По тому, как Гриф выговорил это слово, Тирион понял, что тот говорит правду. «Его самого питает ненависть, и она же много лет согревает его по ночам».

– Значит, у нас есть нечто общее, сир.

– Я не рыцарь.

«Лжец, и прескверный. Неуклюжее и глупое вранье, милорд».

– А вот сир Утка говорит, что в рыцари его посвятили вы.

– Утка слишком много болтает.

– Говорящая утка сама по себе – диво дивное. Неважно, Гриф. Ты не рыцарь, а я – Хугор Хилл, маленькое чудовище. Твоё маленькое чудовище, если тебе угодно. Даю слово, мне не нужно ничего, кроме как верно служить твоей драконьей королеве.

– И как ты собираешься ей служить?

– Языком, – он один за другим облизнул пальцы. – Я могу подсказывать Её Величеству, о чем думает моя милая сестра – если называть это мышлением. Я могу давать её командирам советы, как победить на поле брани моего брата Джейме. Я знаю, какие лорды храбры, а какие трусливы, какие верны, а какие продажны. Я могу завоёвывать для неё союзников. И я знаю намного-намного больше о драконах, чем твой полумейстер. Ещё я смешной и ем немного. Считай меня вашим преданным бесом.

Гриф подумал немного.

– Понятно, карлик. В моем отряде ты займешь самое последнее место. Держи язык за зубами и делай, что говорят, иначе пожалеешь.

«Да, отец», – чуть не сказал Тирион.

– Как скажете, милорд.

– Я не лорд.

«Лжец».

– Это была просто любезность с моей стороны, друг мой.

– Я тебе и не друг.

«Не рыцарь, не лорд и не друг».

– Какая жалость.

– Избавь меня от своих насмешек. Я беру тебя с собой до Волантиса. Если ты окажешься послушным и полезным – можешь остаться с нами и служить королеве, как сможешь. Если от тебя будет больше проблем, чем пользы – покатишься на все четыре стороны.

«Да, и все четыре стороны ведут на дно Ройна, где то, что осталось от моего носа, доедят рыбы».

– Валар дохаэрис.

– Можешь спать на палубе или в трюме, как больше нравится. Исилла приготовит тебе постель.

– Как мило с её стороны, – Тирион неуклюже поклонился и пошел наружу, но у двери каюты обернулся.

– Что если мы найдем королеву и обнаружим, что драконы оказались пьяными моряцкими побасенками? Мир полнится подобными выдумками. Грамкины и снарки, призраки и упыри, русалки, каменные гоблины, крылатые кони, крылатые свиньи... крылатые львы.

Гриф хмуро поглядел на него.

– Я тебя ясно предупредил, Ланнистер. Держи язык на привязи или с ним расстанешься. На карту поставлено королевство. Наши жизни, наша репутация, наша честь. Это не игра, в которую мы играем ряди твоего развлечения.

«Конечно, это игра, – подумал Тирион, – игра престолов».

– Как скажете, капитан, – пробормотал он, поклонившись ещё раз.

Глава 9. Давос

Небо на севере вспорола молния, высветив черный силуэт башни Ночного Светоча на фоне бело-синего неба. Спустя шесть ударов сердца, точно далекая барабанная дробь, прокатился гром.

Стражники сначала провели Давоса Сиворта по мосту из черного базальта, потом под железной решёткой со следами ржавчины. За ней был глубокий ров с соленой водой и подъёмный мост, поддерживаемый парой толстенных цепей. Внизу плескались зелёные волны, обдавая фундамент замка фонтанами брызг. За мостом оказалась ещё одна надвратная башня, больше первой, её камни сплошь обросли зелёными водорослями. Давос со связанными руками, спотыкаясь, проковылял через грязный двор, холодный дождь застилал ему глаза. Стражники тычками погнали его вверх по лестнице, вглубь тёмной каменной твердыни Волнолома.

Внутри капитан стражи стащил промокший плащ и, чтобы не намочить потёртый мирийский ковер, повесил плащ на гвоздь. Нащупав связанными руками застежку, Давос сделал то же самое. Он не забыл правил приличия, которым научился за годы службы на Драконьем Камне.

Лорд сидел в одиночестве в своём сумрачном чертоге и ужинал традиционным сестринским рагу с хлебом и пивом. В толстые каменные стены было вбито десятка два креплений для факелов, но заняты были только четыре, и ни один из факелов не был зажжён. Скудный мерцающий свет давали лишь две сальные свечи. Давосу было слышно, как снаружи по стенам лупит дождь, и где-то под протекающей крышей мерно капает вода.

– М’лорд, – сказал капитан, – мы нашли этого человека в «Китовом брюхе», где он пытался купить себе место на корабле, отплывающем с острова. При нём было двенадцать драконов и вот это.

Капитан положил изъятый предмет на стол перед лордом. Это была широкая лента из чёрного бархата, отделанная золотой парчой, на которой были видны три печати: коронованный олень, оттиснутый на золотистом воске, пылающее алое сердце и белая десница.

Промокший Давос покорно ждал – с него капала вода, запястья саднили под глубоко врезавшейся в кожу веревкой. Одно слово лорда – и его вздернут на Висельных воротах Сестрина Городка. Но, по крайней мере, сейчас он не дрожал под дождем, и под ногами вместо шаткой палубы был твёрдный камень. Он вымок до нитки, устал, все тело у него немилосердно ныло, горе и предательство лишили его сил, и уж чем-чем, а бурями он точно был сыт по горло.