Танец с драконами - George Martin

– На моих братьев я мог положиться, зная, что они не навлекут позор на род Ланнистеров, – ответил его отец. – И не женятся на шлюхах.

Когда Тирион напомнил ему, что через десять дней он станет свободным совершеннолетним мужчиной и будет волен странствовать, куда пожелает, лорд Тайвин ответил:

– Никто не свободен. Только дети и дураки думают иначе. Хочешь ехать – изволь: надевай пестрый наряд и стой на голове, развлекая перечных лордов и сырных королей. Но помни, ты сам оплатишь своё путешествие, и оставь мысль о возвращении.

На чём своеволие Тириона и прекратилось.

– Хочешь заняться чем-то полезным – значит, займешься чем-то полезным, – после этого сказал ему отец. И в честь шестнадцатых именин Тириона поставили заведовать всеми сточными трубами и водными резервуарами Кастерли Рок. «Наверное, он надеялся, что я туда провалюсь». Но Тирион его и в этом разочаровал: сточные трубы никогда не работали и вполовину так хорошо, как в те времена, когда ими заведовал Тирион.

«Мне нужна чаша вина, чтобы смыть с языка привкус Тайвина. Или, ещё лучше, целый бурдюк».

Они ехали всю ночь – Тирион то забывался сном, вцепившись в луку седла, то вдруг опять просыпался. Иногда он начинал клониться с седла на сторону, но сир Ролли каждый раз его подхватывал и возвращал в вертикальное положение. К рассвету ноги карлика ныли от боли, а ягодицы были стерты до крови.

Только на следующий день они достигли расположенных у реки руин Гоян Дроэ.

– Наконец-то, легендарный Ройн, – кисло сказал Тирион, поглядев на сонную зеленую реку с холма.

– Малый Ройн, – поправил его Утка.

– Ясно.

«Милая речка, не спорю, но самый мелкий из зубцов Трезубца втрое шире, и все три текут куда как быстрее».

Город тоже не впечатлил. Гхоян Дрохе никогда не был большим городом – это Тирион помнил из истории; но место было милое, полное зелени и цветов: город каналов и фонтанов. «Пока не началась война, и не прилетели драконы». Сейчас, тысячу лет спустя, каналы заросли грязью и тростником, превратившись в болото, в котором плодились рои мух. Разбитые камни храмов и дворцов вросли в землю, и берег реки плотно зарос корявыми старыми ивами.

Среди запустения всё-таки жила горстка людей, разбивших среди сорных трав небольшие огороды. Цоканье железных копыт по валирийской дороге заставило большинство местных устремиться назад в свои тёмные норы, откуда они выползали; на свету задержались только самые смелые, чтобы посмотреть на проезжих всадников тупыми, нелюбознательными глазами. Маленькая голая девочка с испачканными по колено в грязи ногами никак не могла отвести от Тириона глаз.

«Она в жизни не видела карликов, – понял он, – тем более безносых».

Он состроил ей рожу и высунул язык. Девочка заплакала.

– Что ты с ней сделал? – спросил Утка.

– Послал воздушный поцелуй. Все женщины плачут, когда я их целую.

За спутанными ивами дорога вдруг кончилась, и им пришлось свернуть на север и ехать вдоль воды, пока прибрежные заросли вдруг не оборвались. За ними оказалась древняя каменная пристань, наполовину ушедшая под воду, со всех сторон окруженная высокой бурой травой.

– Утка! – раздался крик. – Хэлдон!

Тирион повернул голову и увидел подростка, забравшегося на крышу какой-то приземистой дощатой лачуги и размахивающего широкополой соломенной шляпой. Это был стройный, хорошо сложенный парень, длинноногий, с копной тёмно-синих волос на голове. На взгляд карлика, ему было лет пятнадцать – шестнадцать или около того.

Лачуга оказалась палубной надстройкой «Скромницы» – ветхой одномачтовой посудины. Широкий корпус и небольшая осадка делали её как нельзя более подходящей для того, чтобы ходить вверх по самым узким протокам и перебираться через песчаные отмели. «Неказистая девица, – подумал Тирион, – но дурнушки, бывает, оказываются в постели самыми страстными». Ходившие по рекам Дорна лодки частенько ярко раскрашивали и покрывали вычурной резьбой, но эта была не из таких. Она была выкрашена в болотный серо-бурый цвет с блеклыми и шелушащимися бортами; большой изогнутый румпель был прост и невзрачен. «На вид сущий хлам, – подумал он, – но, уверен, в этом-то и дело».

Утка заулюлюкал в ответ. Кобыла пошлепала по мелководью, приминая камыши. Подросток соскочил с надстройки на палубу лодки, и наружу выглянули прочие члены команды «Скромницы». За румпелем показалась пожилая пара с ройнарскими чертами лица, из дверей надстройки вышла симпатичная септа в мягком белом облачении, откинув с глаз локон темных волос.

«А вон там, без сомнения, Гриф».

– Хватит орать, – сказал тот. Над рекой повисла неожиданная тишина.

«С этим хлопот не оберешься», – сразу сообразил Тирион.

Накидка Грифа была сделана из шкуры ройнского рыжего волка вместе с головой. Под шкурой он носил коричневую кожаную куртку с нашитыми железными кольцами. Чисто выбритое лицо Грифа было похоже на надетую на нем куртку – такое же плотное и кожистое, с морщинками в углах глаз. Хотя волосы у него, как и у сына, были выкрашены в синий цвет, брови и корни волос оставались рыжими. На поясе висели меч и кинжал.

Если Гриф и был рад снова видеть Утку и Хэлдона, он это умело скрыл – зато не потрудился скрыть свое неудовольствие при виде Тириона.

– Карлик? Это что ещё такое?

– Знаю-знаю, вы надеялись на круг сыра, – Тирион повернулся к Юному Грифу и одарил его самой своей обезоруживающей улыбкой. – Синие волосы сослужат тебе добрую службу в Тироше, но в Вестеросе дети будут кидаться в тебя камнями, а девушки смеяться в лицо.

Мальчик смутился.

– Моя мать была из Тироша. Я крашу волосы в память о ней.

– Что это за существо? – потребовал ответа Гриф.

Ответил Хэлдон:

– Иллирио прислал вам письмо с разъяснениями.

– Так давай его сюда. А карлика в мою каюту.

«Ох, и не нравятся мне его глаза», – подумал Тирион, когда в полумраке каюты наемник сел напротив него за сучковатый дощатый стол с сальной свечой посередине. Глаза у Грифа были бледные, холодные, льдисто-голубые. Тирион терпеть не мог бледных глаз: у лорда Тайвина глаза были бледно-зелёные с золотыми искорками.

Он смотрел, как наёмник читает письмо. Само то, что Гриф умел читать, кое-что о нём говорило: многие ли наёмники могут похвастаться подобным талантом? «Он даже почти не шевелит губами», – заметил Тирион.

Наконец Гриф оторвался от пергамента и сощурил свои бледные глаза.

– Тайвин Ланнистер убит? Твоими руками?

– Моим пальцем. Вот этим, – Тирион выставил палец Грифу напоказ. – Лорд Тайвин сидел в нужнике, и я вогнал ему арбалетный болт в брюхо, чтобы посмотреть, не испражняется ли он, и правда, золотом. Оказалось – нет. Жаль, золото бы мне пригодилось. Ещё я убил свою мать – немного раньше. Да, и еще моего племянника Джоффри – отравил на его собственном свадебном пиру и смотрел, как он задыхается. Торговец сыром об этом не упомянул? Еще, прежде чем завязать, я собираюсь пополнить список своими братом и сестрой – если смогу этим угодить вашей королеве.