Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Майк. Но только по большей части. В механизме задействованы люди, так что ничто не идеально, а на самом деле дефективно по определению.

— Так они это заслужили? В смысле, на этот раз.

Резко свернув, Рил подкатила к бордюру, поставила машину на ручник и повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на него.

— Да, заслужили. Но это и просто, и сложно. Простая часть выполнена. Ну, вернее, хотя бы в процессе. На сложную часть потребуется много времени. И она может остаться недоделанной.

— Значит, ожидать продолжения? — поинтересовался он.

— А похоже, что я закончила?

— Нет.

Включив передачу, Джессика тронула машину с места.

— И если я скажу тебе еще хоть слово, ты станешь сообщником во всем, что я делаю. Так что давай закруглимся. У тебя есть то, что мне надо?

Выудив из кармана флеш-накопитель, Джоффр отдал его Рил. Та спрятала флешку в карман.

— Я не заглядывал, — сообщил он.

— Хорошо.

— А откуда ты знала, что он вообще существует?

— Оттуда, что на этом они строят исполнение. Без планирования ничего подобного не сделаешь. Без прокладки маршрута по карте. Кто-то должен подготовить проектный документ. Это тебе не головоломка, которую можно разобрать на не связанные друг с другом куски. Каждый фрагмент должен лежать на своем месте с предварительным учетом всех плюсов и минусов.

— Кто это «они»?

— Не будем углубляться. — Рил тряхнула головой.

— Наверное, тебе придется прикончить и меня.

— Наверное, так, — согласилась она даже без намека на улыбку.

Джоффр прочесал свои всклокоченные волосы пятерней и отвел взгляд.

— Кофе такой, как ты любишь? — осведомилась Рил.

— Тютелька в тютельку. — Он взялся за стаканчик. — У тебя отличная память.

— Когда постоянно пребываешь в двух секундах от кровавой гибели, мелочи запоминаются. Порцию сливок, потом кофе, потом один сахар. Не размешивать. Помогло мне сохранить рассудок. Наверное, с тобой то же самое, правда?

— А что еще ты помнишь с тех дней?

Рил смотрела сквозь ветровое стекло, а перед ее мысленным взором всплывало множество образов. Большинство ей не забыть нипочем, как бы ни старалась.

— Всегда дул ветер. Песок сек мне кожу и клинил оружие. Никогда не было еды досыта, а воды не хватало утолить жажду. Но больше всего мне помнится, как я гадала, какого черта мы там делаем. Потому что после нашего ухода все останется в точности таким же. А мы по себе оставим только массу крови, по большей части собственной.

Повернув голову, Джоффр посмотрел сквозь лобовое стекло, потягивая кофе неторопливо, методично, словно пил его в самый последний раз.

— Майк, ты сжег все мосты, правда?

— Старался, как мог. Чтобы добраться до меня, надо превосходить меня. А у них, по-моему, кишка тонка. Я знаю шестнадцатилетних сопляков, даже с девчонками ни разу не целовавшихся, которые на хромой кобыле намотают двадцать кругов вокруг лучших аэнбэшников.

— Все равно держи ухо востро. Излишней самоуверенности тут не место.

— Похоже, дождь зарядил на весь день, — произнес Джоффр.

— Похоже, дождь зарядил до конца моих дней.

— И надолго это? — поинтересовался он. — В смысле, до конца твоих дней?

— Пожалуй, тебе виднее. Я больше не объективный наблюдатель.

— Не стоило тебе ступать на этот путь, Джесс. После того, как ты столько сделала.

— Как раз потому, что столько сделала, я и ступила на этот путь. Потому что, пойди я любым другим путем, больше не могла бы глядеть на себя в зеркало. Если б люди проходили эту нехитрую проверку, они воздержались бы от трех четвертей того дерьма, что творят. Но в конечном итоге люди способны оправдать все, что только пожелают. Уж так мы устроены.

— Должно быть, они допекли тебя по-настоящему.

«Они допекли того, кто был мне небезразличен, — подумала Рил. — Они так его допекли, что он покойник. А навредив ему, навредили мне. Теперь моя очередь отплатить им той же монетой».

— Ага, пожалуй, — вслух откликнулась она.

Доставив Джоффра обратно к торговому центру, припарковалась возле «ГеймСтопа» и высадила его.

— Искренне признательна за помощь, Майк. Никто никогда не узнает, откуда это взялось.

— Знаю.

Он хотел было уйти, но тут же юркнул обратно в машину, спасаясь от проливного дождя.

— Надеюсь, ты выпутаешься.

— Посмотрим.

— Кого за тобой отрядили?

— Уилла Роби.

Невольно охнув, Джоффр испуганно вытаращил глаза:

— Черт! Роби?

— Знаю. Но он может мне подыграть.

— На кой черт ему тебе подыгрывать?

— Вчера вечером я спасла ему жизнь.

И Рил укатила, а Джоффр так и остался под дождем, глядя ей вслед. Удалившись на несколько миль, она заехала на крытую стоянку, остановила машину, но двигатель глушить не стала. Воткнула флешку в ноутбук и внимательно прочла содержимое.

Потребуется авиаперелет.

И будь что будет.

Она поехала дальше.

Глава 35

Внедорожник высадил Уилла перед домом. Во время короткой поездки из Белого дома никто в машине не обмолвился ни словом, даже когда открыли ему дверь и выпустили. Роби проводил взглядом автомобиль, затерявшийся в дорожной сутолоке утреннего часа пик.

Уиткомб почти ничего не сказал после заявления Роби, что, по его мнению, на выручку им с Ди Карло предыдущим вечером пришла Джессика Рил. Записал что-то в своем электронном планшете, несколько раз бросив на Роби подозрительный взгляд, а потом встал с кресла и удалился.

Роби остался сидеть дальше, пока несколько минут спустя не явился охранник, чтобы забрать его. Посещение Белого дома получилось и памятным, и тревожным.

Теперь же, глядя на свой многоквартирный дом, Роби не мог припомнить, когда чувствовал себя таким усталым прежде. И это говорило о многом, потому что ему доводилось проводить на ногах не одни сутки без сна и почти без еды, вкалывая в самых тяжелых условиях.

«Быть может, я уже чересчур стар для этого».

Подобное признание было ему вовсе не по душе, но ноющая боль во всем теле и усталое сознание служили двумя железобетонными аргументами в пользу того, что здесь больше правды, чем домыслов.

Поднявшись на лифте в свою квартиру, он открыл дверь, выключил сигнализацию и запер дверь за собой. В Белом доме Уилл выключил телефон, потому что его об этом попросили. Теперь же включил его, и на экран сразу выскочил текст:

«Я ничего не делаю без причины. Просто отопри замок».

Усевшись в кресло, Роби смотрел на экран добрых пять минут. Потом положил телефон на стол и двадцать минут принимал душ, позволив горячей воде смыть усталость. Одевшись и выпив стакан апельсинового сока, он снова вернулся к тексту.

«Я ничего не делаю без причины. Просто отопри замок».

Рил сделала много чего. На чем именно он должен сфокусироваться? Что он