Дживс и Вустер (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Лила Марианна горькие слезы, Не в силах взглянуть в небеса.[222]

– Ну, настолько уж убиваться из-за нашего отсутствия они вряд ли станут. Но все-таки, я думаю, пора… Идемте, капитан?

– Я хотел бы сначала позвонить по телефону.

– Позвонить можно из гостиной.

– Это личный разговор.

– Уговорили. Дживс, отведите капитана Биггара в вашу буфетную и посадите к аппарату.

– Очень хорошо, милорд.

Оставшись в одиночестве, Билл задержался на несколько мгновений, раздираемый противоречивыми желаниями: и поскорее очутиться в дамском обществе, и опрокинуть еще стакан портвейна за здравие Честного Паркинса, благополучно обогнувшего опасный угол.

Единственное, что омрачало его довольство, была мысль о Джил. Билл был не вполне уверен, в каких отношениях он сейчас с путеводной звездой своей жизни. За ужином миссис Спотсворт, сидевшая от него по правую руку, своим панибратством превзошла его самые мрачные опасения. И кажется, в глазах Джил блеснул тот холодный, задумчивый огонек, который влюбленному меньше всего хочется видеть в глазах суженой.

По счастью, в процессе ужина панибратство миссис Спотсворт постепенно сошло на нет, поскольку разговорился капитан Биггар. Миссис Спотсворт перестала поминать веселые каннские денечки, а вместо этого с упоением внимала рассказам Белого Охотника:

О сказочных пещерах и пустынях… О каннибалах, то есть дикарях, Друг друга поедающих, о людях, Которых плечи выше головы.[223]

К его речам она, не дыша, склонила слух, полностью исключив из застольной беседы каннские мотивы, так что, возможно, еще не все так плохо.

Меж тем в столовую вернулся Дживс, и Билл принялся вновь возносить ему хвалы за выигранное сражение.

– Замечательная мысль вас осенила, Дживс. Просто спасительная.

– Благодарю вас, милорд.

– Она разрешила все трудности. Успокоила его подозрения, так ведь?

– Можно предполагать, что так, милорд.

– А знаете, Дживс, даже в наши неспокойные послевоенные времена, при том, что, куда ни посмотришь, повсюду выделывает кульбиты социальная революция и цивилизация, так сказать, угодила в плавильный котел, все же неплохо, когда твое имя значится в книге пэров, да еще крупными буквами.

– Бесспорно, милорд. Это придает джентльмену некий статус.

– Вот именно. В обществе, не требуя доказательств, тебя считают порядочным человеком. Возьмите, например, графа. Он живет себе, поживает, люди говорят: «Он – граф» – и довольствуются этим. И никому даже в голову не приходит, что, может быть, в свободную минуту он лепит на глаз черную нашлепку, наклеивает усы и в клетчатом пиджаке и при галстуке с подковами кричит из дощатой будки: «Один к шести на всех, кроме одной!»

– Совершенно справедливо, милорд.

– И это хорошо.

– Весьма, милорд.

– Могу вам признаться, что на протяжении сегодняшнего дня были минуты, когда мне казалось, что ничего не остается, как сказать себе: «Что ж поделаешь!» и поднять лапки кверху. Но сейчас еще немного, и я запою, как херувимы и серафимы. Ведь эти, которые поют, они херувимы и серафимы?

– Да, милорд. Главным образом «Осанну».

– Я словно заново родился. Прошло неприятное ощущение, будто проглотил пинту бабочек, которое у меня возникло, когда под барабанную дробь в языках пламени выскочил из подпола этот чертов Белый Охотник.

– Рад это слышать, милорд.

– Я знал, что вас это обрадует, Дживс. Само собой. Сочувствие и Понимание – ваши средние имена. Ну а теперь, – сказал Билл, – присоединимся к обществу дам и избавим их от мук ожидания.

Глава 9

Но в гостиной оказалось, что число дам, к чьему обществу можно было присоединиться, сократилось до одной, осталась только, считая слева направо, Джил. Она сидела на диване, держа в ладонях пустую кофейную чашку и устремив перед собой, как принято выражаться, невидящий взор. У нее был вид девицы, которая о чем-то глубоко задумалась, которой недавние события дали обильную пищу для размышлений.

– Привет, дорогая! – радостно воскликнул Билл, точно потерпевший кораблекрушение моряк, завидевший на горизонте парус. После того страшного испытания, которое он перенес в столовой, когда ушли дамы, любое лицо, если это не лицо капитана Биггара, показалось бы ему прекрасным, а лицо Джил – тем более.

Джил подняла на него глаза.

– Ну, привет, – отозвалась она.

Биллу показалось, что она встретила его довольно сдержанно, но это не убавило его жизнерадостности.

– А где все?

– Рори и Мук в библиотеке смотрят телетрансляцию банкета в канун Дерби.

– А миссис Спотсворт?

– А Рози, – ответила Джил ровным голосом, – пошла к разрушенной часовне. Она надеется побеседовать там с призраком леди Агаты.

Билл от неожиданности вздрогнул и сглотнул.

– Рози? – переспросил он.

– По-моему, ты так ее называешь, разве нет?

– М-м, нуда.

– А она тебя – Билликен. Она твоя старая приятельница?

– Нет, что ты. Познакомился с ней когда-то летом в Каннах.

– Из ее рассказов за ужином про поездки при луне и купания под Райской скалой у меня сложилось впечатление, что вы были довольно близкими друзьями.

– Какое там! Вовсе нет. Просто знакомые, не более того.

– Понятно.

Оба помолчали.

– Скажи, ты помнишь, – прервала наконец молчание Джил, – что я давеча говорила насчет того, чтобы ничего друг от друга не скрывать, если двое хотят пожениться?

– Я… Д-да… Помню.

– Мы согласились, что иначе и быть не может.

– Д-да… Ну конечно. Ясное дело.