Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

— Ну так что? Пойдем туда, попытаем счастья? Она вскинула плечами, как бы стараясь освободиться от надоевшей тяжести.

— У нас нет выбора. Разве есть способ поступить по-другому?

— Конечно нет!

И без комментариев Жосс пустил лошадей в сторону узких ворот, совсем узких в стрельчатом арабском своде, который служил им обрамлением. Два неподвижных охранника стояли на страже. Они прекрасно вписывались в тишину пустынного плато, внося свою лепту в создавшееся впечатление некоего миража. Только хоругвь на донжоне, которую мягко трепал слабый вечерний ветер, имела вид чего-то живого. К великому удивлению Катрин и Жосса, солдаты так и не двинулись, когда повозка приблизилась к ним. И когда Жосс на самом лучшем испанском языке сообщил, что госпожа Катрин де Монсальви желает повидаться с Его Преосвященством архиепископом Севильи, они ограничились кивком головы, давая тем самым знак ехать до парадного двора, удивительное и красочное убранство которого путники уже могли заметить, глядя из-за ворот.

— Да, замок очень плохо защищен, — прошептал Жосс сквозь зубы.

— Как сказать, — заметила молодая женщина. — Помните, как испугался тот крестьянин, у которого мы спросили дорогу час тому назад? Прислушайтесь к тишине в замке и в деревне так тихо, будто она вымерла. Думаю, те вещи, вроде порчи, сглазу и так далее, которые рассказывают о замке, защищают его несравненно лучше, чем оружие и армия… И я спрашиваю у себя, идем мы к Божьему человеку или к дьяволу во плоти.

Тяжелая атмосфера, царившая в этих стенах, действовала на Катрин сильнее, чем она того ожидала, но Жосс, видимо, был далек от такого рода страхов и опасений.

— Мы зашли уже далеко, — прорычал он, — и я думаю, что мы, собственно, не много потеряем, если пойдем туда и посмотрим.

Епископ Алонсо де Фонсека был таким же странным, как и его замок, но менее красивым. Маленький, худощавый и согбенный, он напоминал растение, которое нерадивый садовник забывает поливать. Его бледная кожа и глаза с красными веками свидетельствовали о том, что он редко видит солнце и что ночные бдения входят в его привычки. Редкие черные волосы, жалкая бороденка, а в довершение всего нервный тик — вот его довольно точный портрет. Это бесконечное подергивание головы было неприятно как для его собеседников, так и для него самого. Через десять минут у Катрин возникло желание его передразнить. Но у епископа были красивейшие в мире руки, а низкий и мягкий голос — как темный бархат — обладал колдовской силой.

Он без видимого удивления принял эту знатную даму-путницу, хотя повозка и внешний вид Катрин так мало соответствовали ее громкому имени и титулу. Он даже проявил явное любопытство. Во время долгого и трудного путешествия было вполне естественным попросить гостеприимства в замке или в монастыре. А гостеприимство севильского епископа было легендарным. Интерес проснулся в нем, когда Катрин заговорила о Готье и о лечении, которое она рассчитывала получить в Кока. Но не только интерес, а и осторожность.

— Кто же вам сказал, дочь моя, что у меня служит врач из неверных? И как могли вы поверить, что епископ может привечать под своей крышей…

— В этом нет ничего удивительного. Ваше Преосвященство — сразу остановила его Катрин. — Когда-то в Бургундии у меня самой жил великий врач из Кордовы. Он был мне скорее другом, чем слугой. А дорогу к вам указал мне смотритель строительных работ в Бургосе.

— А! Мэтр Ганс из Кельна! Большой художник и мудрый человек. Но расскажите мне немного о том мавританском враче, который был у вас.

— Его звали Абу-аль-Хайр.

Фонсека слегка присвистнул, и Катрнн радостно убедилась в широкой известности ее друга.

— Вы его знаете? — спросила она.

— Все хоть сколько-нибудь просвещенные умы слышали об Абу-аль-Хайре, личном враче, друге и советнике гранадского калифа. Боюсь, мой собственный врач, хотя и очень умелый, не сравнится с ним. И я удивлен, что привело вас сюда, если вы могли идти прямо к Абу-аль — Хайру.

— Дорога длинная до Гранады, а мой слуга очень болен, монсеньор. Я ведь не знаю, сможем ли мы проникнуть в королевство Гранады!

— На это нечего возразить.

Сойдя со своего высокого сиденья, с величавой высоты которого он принимал молодую женщину, дон Алонсо сухо щелкнул пальцами, и тут же из-за его кресла появилась высокая и тонкая фигура пажа.

— Томас, — сказал ему архиепископ, — во дворе стоит повозка, в которой лежит раненый человек. Ты прикажешь снять его и по возможности очень осторожно принести к Хамзе. Пусть он его осмотрит. Я сам зайду через несколько минут узнать, что там с ним. Потом проследи, чтобы госпожа де Монсальви и ее оруженосец были устроены с достаточным почетом. Пойдемте, благородная дама, пока все это будет сделано, мы с вами отужинаем.

С обходительностью, которой позавидовал бы любой мирской принц, дон Алонсо предложил руку Катрин, чтобы отвести ее к столу. Она покраснела за свой вид, так как разница в ее собственных одеждах, более чем простеньких и достаточно пропыленных, и пурпурной с лазоревой парчой мантии, в которую был облачен архиепископ, слишком бросалась в глаза.

— Я недостойна сидеть напротив вас, монсеньор, — извинилась она.

— Когда у человека такие глаза, как у вас, моя дорогая, он всегда достоин занять место даже за императорским столом. Более того, вы найдете здесь подходящую одежду. После стольких лье по нашим мерзким дорогам, вы, я думаю, просто умираете от голода. Вас срочно нужно накормить, — заключил епископ, улыбаясь.

Катрин тоже улыбнулась ему и согласилась наконец принять протянутую ей руку. Она обрадовалась возможности повернуться спиной к Томасу, пажу, который приводил ее в смущение с той минуты, как появился из-за кресла и вышел на свет. Это был мальчик четырнадцати — пятнадцати лет, чьи черты лица были благородны и правильны. Но в матовой бледности его чела и в худобе его длинной фигуры, одетой в черное, что-то настораживало. А его взгляд казался Катрин до крайности непристойным. У юноши его возраста редко можно было такое встретить. В ледяных голубых глазах под немигающими веками горел фанатичный огонь. Наконец, этот похоронного вида силуэт не вписывался в уютную и роскошную обстановку замка. Проходя с доном Алонсо вдоль узкой галереи из ажурного резного мрамора, которая выходила небольшой двор, она не смогла удержаться от замечания.

— Позвольте заметить. Ваше Преосвященство, что ваш паж вам не подходит, — сказала она, показывая на блистательный двор, весь в мавританских арках, и на покрытые сиявшими изразцами стены.

— Да я его и не держу! — вздохнул епископ. — Томас