Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Твоим Защитником? — переспросил Альвгейр. — Нет… Я не могу…

— Ты ни в чем не виноват, — объяснил Зигмар. — Отец отдал жизнь за меня, и никакое, даже самое лучшее, искусство владения оружием не могло бы ему помочь.

— Я не понимаю.

— Мне не до конца все ясно самому, — признался Зигмар. — Но я сочту за честь, если ты станешь служить мне так, как служил отцу.

Альвгейр поднялся. Капли дождя блестели на лице Защитника, словно слезы. Он вложил меч в ножны.

— Я буду служить тебе верой и правдой, — обещал Альвгейр.

— Знаю, так и будет, — сказал Зигмар и подошел к носилкам из щитов.

Отец лежал, прижимая к груди могучий боевой топор по прозванию Похититель душ. Ярко сияли его вычищенные и отполированные доспехи. Благородные черты лица были спокойны, и теперь, когда душа его отлетела, сгладился даже страшный шрам.

Зигмар приказал воинам:

— Внесите короля в его палату.

Когда процессия прошествовала по лужам и внесла короля внутрь, Зигмар обратился к скорбящим, собравшимся перед ним. В толпе было много друзей, и каждое лицо ему было знакомо.

Теперь это был его народ.

Зигмар опустил древко стяга прямо в грязь перед дверями Большой палаты — словно среди штормовых облаков мелькнул солнечный луч, осветив все вокруг. На ветру колыхалась алая ткань, и Зигмар взмахнул молотом Гхал-мараз над головой и крикнул так, что голос его услышали даже собравшиеся на холмах за городом воины:

— Народ унберогенов! Король Бьёрн ушел в мир иной и сейчас размахивает могучим топором, Похитителем душ, в чертогах Ульрика вместе со своими братьями — Дрегором Рыжая Грива и великим Беронгунданом. Он умер так, как хотел, — в сражении, сжимая в руках боевой топор и сокрушая врагов. — Зигмар опустил Гхал-мараз и воскликнул: — Я пошлю гонцов во все концы земли с вестью о том, что в новолуние следующего месяца мой отец будет похоронен на Холме воинов!

Глава тринадцатая

Собрание королей

В честь вернувшихся в Рейкдорф воинов и для поминовения погибших устроили великий пир. Не только в пивных, но и на каждом углу скальды восхищали публику сагами о сражениях с жестокими норсами и повествовали о славной гибели короля Бьёрна. Сказания эти были весьма эпичны и мрачны, и Зигмар знал, что в них ни слова не говорилось о благородстве и искупительной жертве последнего сражения отца, когда он сошел в подземный мир ради спасения сына.

Он счел, что не стоит раскрывать эту тайну, — пусть лучше в веках сохранится отчаянный героизм и трагическая неизбежность смерти Бьёрна, чем семейная драма, разыгравшаяся в сумрачном царстве Серых земель.

Дни после возвращения армии были радостными, ибо жены и матери снова обрели мужей и сыновей, но также глубоко печальными, потому что многие семьи недосчитались своих отцов и братьев. А гибель короля Бьёрна стала для всего племени унберогенов сокрушительным ударом.

Павших воинов почтили тысячей погребальных костров, которые зажглись среди окружающих Рейкдорф холмов на следующий день после захода солнца. Северян прогнали обратно в их стылые земли, но Зигмар знал, что через некоторое время придет другой вождь, который воспламенит тлеющие угли их воинственных сердец.

Однако унберогены не предавались унынию, народ верил в Зигмара. Он ощущал это столь же точно, как и землю под ногами. Зигмар прославился воинским искусством, благородством и честностью; он чувствовал, что народ им гордится, и знал, что это чувство усилено печалью из-за гибели Равенны. Никто не смел упоминать о Герреоне, имя его предали забвению, и вскоре оно должно было изгладиться из памяти.

Куда бы ни шел Зигмар, всюду его встречали улыбки тех, кто знал и верил в него.

Он готов был стать королем, а народ — принять его правление.

За день до новолуния в Рейкдорф прибыли короли. Одним из последних прибыл король эндалов Марбад в сопровождении отряда Вороновых шлемов, и знамя его в память о павшем Бьёрне было обагрено кровью. Зигмар стоял вместе с Пендрагом и смотрел, как под музыку волынок подъезжает король, и вновь его поразила военная выправка королевских воинов.

В последний раз Зигмар видел этих величественных рыцарей шесть лет назад, когда стареющий король вместе с Вольфгартом, зимовавшим на западе, прибыл навестить своего брата-короля. С тех пор Марбад постарел еще больше, совсем поседел и болезненно исхудал, но держался по-прежнему прямо. Старик тепло приветствовал Зигмара и крепко его обнял.

Вороновы шлемы по-прежнему казались грозными и настороженными, и на сей раз у них были на то причины. Из-за реки на эндалов с неприязнью глядели несколько облаченных в бронзовые доспехи воинов, в шлемах с перьями и с копьями, украшенными разноцветными вымпелами. То были ярко разодетые ютоны, посланцы короля Мария, который сам не соизволил явиться в Рейкдорф.

Также не приехал король тевтогенов Артур, причем даже не позаботился направить для участия в похоронных обрядах посланников. Зигмара это не удивило, и, по правде говоря, он даже обрадовался тому, что ни один тевтоген не войдет в Рейкдорф, ибо не простил им набега на Уберсрейк и другие пограничные деревни.

Лично приехали короли, сражавшиеся вместе с отцом против норсов: король племени талеутенов Кругар и король черузенов Алойзис. Оба они были воистину мужи железной воли и произвели на Зигмара впечатление искренней похвалой отца.

Королева азоборнов Фрейя прибыла с кортежем воительниц. С запада с улюлюканьем неслись колесницы, так перепугавшие работающих на полях крестьян, что волна паники докатилась до самого Рейкдорфа, пока не выяснилось, в чем дело. Королева ехала на инкрустированной золотом колеснице из темного дерева, с лезвиями наподобие кос по бокам. С озорной улыбкой на устах прекрасная рыжеволосая Фрейя предстала перед Зигмаром, воткнув в землю свой трезубец.

— Королева Фрейя! — объявила она. — Победительница племени Красномордов, покорительница низкорослых воров и убийца Большого Клыка! Возлюбленная тысячи мужчин и владычица Восточных равнин, я явилась к тебе, чтобы засвидетельствовать почтение твоему отцу и помериться силами с тобой!

Затем она сломала трезубец и швырнула обломки к ногам Зигмара, а потом притянула его к себе и поцеловала прямо в губы, заодно схватив его между ног. Пендраг с Альвгейром настолько опешили, что вовремя не среагировали, а когда потянулись за мечами, королева уже отпустила Зигмара, запрокинула голову и захохотала.

— У сына Бьёрна отцовская сила в чреслах! — воскликнула Фрейя. — И я просто обязана провести с ним ночь!