Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

пятна, озирался, словно видя автомобиль впервые. Правая рука его с болью, но отзывалась, Грених предпочитал держать ее в кармане, но все же иногда и она принималась шарить по кожаной поверхности внутренней отделки.

– А так «Рено MT» простому обывателю не отличить от «Рено KJ» – таксомоторов, – объяснял он. – Такой же черный утюг. Ее всюду можно бросить, никто не помыслит, что это машина следователя из Губсуда. Номером только фальшивым обзавестись. Так, очередное такси. Скажи, Назырыч, а Сергей Устинович часто выезжал не по службе?

Тот продолжал молча вести машину. Грених видел отражающуюся в зеркале заднего вида часть его лица: напряженный глаз и вздутые крылья носа.

У особняка Смирнова на Тверском бульваре Константин Федорович выполз на мостовую, тяжело отдыхиваясь, и начал обследовать машину снаружи – ее глянцевую, черную поверхность, изгибы крыльев, дверцы, взглянул и на руль. Афанасия Назаровича он попросил выйти. Тот, сдвинув кепку еще сильнее на лоб и сунув руки в карманы куртки, встал подальше, попыхивал папиросой, держа ее в уголке рта, с серым каменным лицом следил за всеми перемещениями Константина Федоровича, как старый кот за аквариумной рыбкой. Грених правой рукой держал воротник пальто, незаметно иногда вытирая ее, с трудом слушающуюся, от крови, левой водил по разным поверхностям машины. Вернувшись к рулю, он указал на два пузырчатых пятна аккурат на тех местах, где водитель обычно держит руки.

– Что это может быть? Похоже на серную кислоту. Будто на резиновых перчатках было несколько капель, и вы второпях, не сняв их, уезжали.

– Какую еще серную кислоту? – взъярился всегда покладистый шофер.

– На рычаге переключения передач тоже имеется пятно. На заднем сиденье кожа изъедена несколькими дырами, и у вас под ногами пятна.

Вместо ответа шофер с откровенной ненавистью выпустил облако дыма.

– Что вы делали в воскресенье, 3 июля?

– Дома был, с семьей.

– На вызов не выезжали?

– Нет!

– Подумайте хорошенько, ведь выезжали в Трехпрудный. Шкловского тогда нашли.

Факт очевидной лжи делал показания шофера очень сомнительными. Грених застал его врасплох. Он путался, врал там, где не было нужды, отмалчивался, не умея выразить показного удивления, а только злился, что тайные его дела изобличили в самый неподходящий момент. Скорее всего, в воскресенье душить Шкловского приезжал он. Грених вспомнил, как пропустил черный «Рено», прежде чем перейти улицу, когда они с Петей пришли к Шкловскому задать несколько вопросов.

– Со временем вы все поймете, сло́жите в ясную картинку, – обернулся он к стоящему рядом со сдвинутыми бровями Фролову. – Просто мотайте на ус, запоминайте.

Потом он сделал усилие и залез под шоферское сиденье, просунув глубоко руку. Он надеялся там обнаружить пустую бутыль из-под кислоты, так как в ногах шофера пол был основательно подпорчен чем-то едким. А вынул небольшой съемный таксометр с двумя циферблатами и рычагом.

– Советую сегодня Афанасия Назарыча не отпускать, – и Грених передал прибор для измерения пройденных километров недоуменно поднявшему брови Фролову. – Нужно узнать обо всех передвижениях Мезенцева за последние два месяца. А также допросить их жен и спросить, не находили ли они на мужниных одеждах каких-либо изъянов.

Достав платок, Грених стал кашлять, развернулся, пошел к дверям Губсуда. Фролов, держа в руках таксометр, бросил Назарычу, чтобы тот поставил машину в гараж, а потом отправился дожидаться в кабинет следователя. Недовольный таким поворотом событий шофер затопал к рулю.

Грених уже был в вестибюле, когда свистнули о гладкие камни мостовой шины служебного автомобиля, а Фролов, все еще держа в руках таксометр, нагнал его.

– Я бы на вашем месте его сейчас же арестовал, – Грених на секунду оторвал от лица платок. Они шли к лестнице. – Он попытается сбежать, потом ведь будете по всей Москве ловить. Частный извоз – не единственное его преступление.

– Что все это значит, Константин Федорович? – недоуменно всплеснул Алексей свободной рукой. – Вы что-то знаете? Так скажите прямо. Зачем юлить и морочить мне голову загадками? Вы подозреваете Сергея Устиновича? Вы были вчера на премьере?

– Был, – вновь оторвал платок от лица Грених.

– Почему вы вдруг стали кашлять кровью?

– Лучше ты мне скажи, что за операцию вчера затеял Мезенцев, как ее разработал, кто в ней участие принимал и что хотел в итоге выяснить? Все, что я знаю… – профессор сглотнул, ощутив металлический привкус на губах, – что Рите дали наган, заряженный холостыми. Нашли его?

– Она должна была стрелять в воздух, чтобы создать панику.

Грених остановился перед парадной лестницей, опершись на перила.

– Когда Мезенцев объявил тебе об операции?

– Вчера вечером… Мы уже собирались уходить, он ворвался в кабинет и стал торопить меня. Потом позвонил в Большой Гнездниковский, в МУУР, попросил одного человека в помощь.

– Вы поехали в театр на служебной машине?

– Нет, поймали таксомотор.

– Хм, что за излишняя осторожность! Где взяли костюмы?

– Мейерхольд выделил.

– Удивительно, они вам все по размеру были.

– А что там, костюмы, что ли? Белая простыня Призрака и сиреневая простыня Епископа.

– Зато Раджа вышел знатный. Вы впервые были на этом собрании-маскараде?

– Конечно, впервые. Да я и не понял хорошенько, что оно значило.

– Какое задание вам дал Мезенцев?

– Не упустить тех, кто будет за ширмой. Они гипнозом людям головы морочили – это все, что он сказал.

– Как же вы их упустили? – Грених не сдержал сарказма на лице.

– Так иностранка эта… Рита Марино стала по ним стрелять. Мы кинулись, и тут сразу кто-то выключил свет. Гражданка Марино себе в голову выстрелила, Сергей Устинович ее отволок в фойе, она еще дышала, меня к вам отправил, а агента за бригадой. Я вас по всей Москве искал. Нашли только утром…

– Послушай меня, Фролов, пока я еще говорить могу, – прервал его Грених. – Ты должен начать со Шкловского, вычислить круг его общения, опросить соседей, может, кто видел, как Петя или Мезенцев приходили к нему. Второе. Поднять все дела, которые он вел, что кончались смертями в черной пене… Тоже всех соседей убитых опросить. Никто не помыслил бы в появлении Мезенцева в их квартирах усмотреть вооруженное ограбление. И еще раз перечитай мои медицинские показания… Есть разница, как кожу сжигает дегидрированный кислотой сахар, а как сама кислота… Некоторых живьем кислотой пытали…

– Кто? Мезенцев?

– Да, а с ним и Петя, увы, Шкловский и шофер наш.

– Да вы с ума сошли, что ли! Все знают, что Мезенцев – ставленник Сталина, – в отчаянии вскричал Фролов.

– Ага, прекрасно, – зло улыбнулся Грених. – Тогда еще нужно будет с проверкой в Психиатрическую колонию заявиться, в которой над заключенными тайные опыты ставят.

– Я ничего этого сделать не смогу! Я ведь не