Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Девушка вздрогнула.

— И уже совсем ненормально то, что они боятся попугаев и совершенно не боятся львов, — продолжал лейтенант.

— Верно, — согласилась девушка. — А вы заметили, что птицы относятся к ним как бы свысока? Кстати, на каком языке разговаривают эти люди?

— Понятия не имею.

— Иногда мне кажется, что я вот-вот начну их понимать. Где-то я вроде бы уже слышала их язык, или же это просто знакомое сочетание случайных звуков.

— Вряд ли вам доводилось слышать этот язык раньше, — сказал летчик. — Они живут в долине несколько веков, и, даже если им удалось сохранить язык своих предков в первоначальном виде, что сомнительно, на нём больше никто в мире не говорит.

Через некоторое время группа остановилась утолить жажду из ручья. Пленникам также разрешили попить воды. Когда Берта Кирчер и лейтенант Олдуик припали к прохладному ручью, впереди раздался близкий грозный рёв льва, на который тут же откликнулись звери из отряда людей, нетерпеливо забегавшие взад-вперёд, держась, впрочем, за спинами хозяев. Мужчины выхватили из ножен сабли — оружие, удивившее Тарзана, а теперь и лейтенанта, и крепче сжали в руках копья. Группа двинулась вперёд, и вскоре на тропе появился черный лев гигантских размеров. Лейтенанту и Берте Кирчер показалось, что это тот самый зверь, с которым они столкнулись у самолета и от которого их спас Тарзан. Но они ошиблись, хотя сходство действительно было поразительное.

Черный Нума встал посреди тропы, размахивая хвостом и устрашающе рыча. Мужчины попытались натравить на него своих зверей, но те скулили, не желая нападать. Осознав своё превосходство, Нума-пришелец вытянул хвост трубой и ринулся вперёд. Кое-кто из львов нерешительно попытался преградить ему путь, но с таким же успехом они могли лечь на рельсы перед поездом-экспрессом — зверь отбросил их в сторону и прыгнул на человека. В воздухе засвистели копья. Два копья вонзились в туловище льва, но лишь разъярили его. Нума схватил намеченную жертву за плечо и через мгновение скрылся в густой растительности, унося добычу в зубах.

Все произошло столь стремительно, что строй маленького отряда даже не рассыпался, бежать было просто некуда. О погоне никто не подумал, мужчины лишь подозвали разбежавшихся львов и возобновили движение.

— Судя по их поведению, — заметил Олдуик, — для них это обычное явление.

— Да, — согласилась девушка. — Они, кажется, не удивлены, не огорчены и очевидно считают, что так и должно быть.

— Я думал, — сказал лейтенант, — что львы на территории вамабо — самые свирепые из всех существующих, но они просто кошки по сравнению с этим чудовищем. Вы когда-нибудь видели столь стремительное и жестокое нападение?

Некоторое время, идя рядом, они обсуждали эту тему, пока тропа, по которой они шли, не вывела их к городу, обнесенному крепостной стеной. Девушка и лейтенант не могли скрыть своего удивления.

— Да ведь эта стена — профессиональная инженерная работа! — воскликнул Олдуик.

— А взгляните на купола и минареты, — добавила девушка. — Там, за стеной, должны жить цивилизованные люди. Может, нам повезло?

Лейтенант пожал плечами.

— Хотелось бы надеяться, — пробормотал он, — хотя я не очень доверяю людям, разгуливающим со львами и боящихся попугаев. Неспроста все это.

Отряд пересёк поле, подошёл к воротам, на стук конвоира ворота распахнулись, и перед путешественниками возникла узкая улица, словно продолжавшая лесную тропу. По обе стороны лепились здания, выходящие фасадами на улицу, терявшуюся из виду. Дома были двухэтажные, причём верхние этажи выдвигались вперёд футов на десять и нависали над проезжей частью. Подпирающие второй этаж колонны и арки образовывали сводчатую галерею.

Улицы не были вымощены, зато тротуары под галереями оказались выложенными резными каменными плитами разной конфигурации и величины, отлично пригнанными друг к другу без скрепляющего раствора. Посреди тротуара виднелось отчетливое углубление, протоптанное в течение многих веков бесчисленными поколениями жителей, что свидетельствовало о древности города.

В столь ранний час прохожих оказалось совсем немного, и они ничем не отличались от конвоиров, сопровождающих пленников. Сперва им встречались одни мужчины, а ближе к центру они увидели голых ребятишек, игравших в мягкой пыли на дороге. При виде пленников жители не скрывали своего удивления, подходили и задавали вопросы конвоирам. Те не обращали на прохожих никакого внимания.

— Эх, знать бы их кошмарный язык! — воскликнул лейтенант.

— Да, — согласилась девушка. — Я бы спросила, что они намерены с нами делать.

— Вот именно. Я сам ломаю над этим голову.

— Не нравятся мне их подпиленные клыки, — вздохнула Берта Кирчер. — Невольно закрадывается мысль о людоедстве.

— И вы верите в это? Но белые ведь не бывают каннибалами.

— Разве они белые? — удивилась девушка.

— Начнем с того, что они не негры. Кожа у них желтоватая, но совсем не такая, как у китайцев. Черты лица тоже не имеют ничего общего с азиатским типом.

На этом месте разговор прервался появлением местной женщины — первой, встреченной ими в городе. В её облике оказалось много общего с мужчинами, хотя ростом она была пониже и обладала более пропорциональным телосложением. С другой стороны, лицо казалось уродливее, нежели у мужчин — жуткие глаза, отвислая нижняя губа, острые клыки. Длинные жесткие волосы, растущие почти от бровей, были перехвачены куском кружевной ткани. Весь её наряд составлял лёгкий шарф, туго опоясывающий тело от обнажённых грудей и закрепленный каким-то образом около колен. Головной убор и одежду украшали кусочки блестящего металла, напоминающего золото. Драгоценностей на ней не было. Обнаженные короткие руки выглядели изящными и красивыми.

Женщина приблизилась и заговорила со стражниками. Белые пленники получили возможность рассмотреть её вблизи.

— Фигура, как у гурии, — прокомментировал лейтенант, — а личико, как у слабоумной.

Проходя через перекрестки, лейтенант и Берта Кирчер убедились в том, что улицы, которые они пересекали, столь же извилисты, а дома несколько отличаются от