Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Почти ожидая наткнуться на засаду, все оделись в доспехи и шлемы, держали наготове щиты.

Поприщ через шесть-семь миновали перевал. С одной стороны вздымался крутой склон, каменистый, почти голый, где среди камней торчал лишь колючий кустарник; с другой стороны тянулся довольно густой лес той же пушистой сосны. На голом склоне приметили с пяток серых коз; те спокойно паслись, но людей при них не было – или люди затаились. Однако не показывалось ничего похожего на убежище, где могли бы скрыться жители прибрежного селения.

– Может, просто по лесам таятся? – переговаривались отроки.

– По лесам мы их до зимы искать будем.

– Было б ради чего ноги топтать!

– Так не свои же – лошажьи.

Однако комки навоза, уже совсем свежего, на дороге попадались почти так же часто, а значит, беженцы со своими пожитками оставались где-то впереди. Всадники пристально осматривали местность, ожидая увидеть выложенную из тесаного камня стену, а за ней на возвышенности – черепичные крыши и купол с крестом…

Однако первым делом они не увидели, а услышали. Сам Извей разобрал какие-то странные звуки и знаком велел своей малой дружине остановиться, чтобы топот копыт по каменистой земле их не заглушал.

Всадники застыли посреди дороги; двое крайних по сторонам уже почти безотчетно продолжали скользить взглядом по ближайшим зарослям на склоне, выискивая признаки засады. Откуда-то спереди доносились размеренные удары по железу. Или не по железу… нечто подобное русы уже слышали оба раза, когда войско осаждало города…

– Это те… Копаны, – сказал Овсень – из числа пятерых, что спаслись после разгрома Буеслава.

– Кампаны[196], – поправил Извей. – А ведь правда.

– Стало быть, где-то церковь рядом!

– И город – в лесу же церкви не бывает!

Определив направление, шагом двинулись на звук. Кампаны еще некоторое время звенели, потом стихли. Однако сколько русы ни глядели по сторонам, ничего похожего на город или церковь не видели.

– Уж не колдовство ли… – пробурчал хазарин Контеяр, с подозрением относившийся ко всякому лесу.

– У нас рассказывают много баек про свадьбу троллей, – сказал Уннар, норвежец, ловкий человек, одинаково хорошо себя чувствовавший и с веслом, и в седле.

Три года перед этим походом он прожил в Хольмгарде и говорил по-славянски немногим хуже самих славян.

– Кого? – не поняли отроки.

– Тролли – это мерзкие твари, они живут в лесах, в горах и под землей.

– Лешие, что ли?

– Вроде того. Когда у троллей в горах свадьба, слышна гудьба непонятно откуда. Тоже вот так человек едет по горам, а потом склон открывается, он видит там накрытые столы и веселую гулянку. Его приглашают внутрь, наливают ему пива…

– И больше никто никогда его не видит, – уверенно и мрачно подхватил Овсень.

– По-всякому. Иногда оказывается, что невеста не хочет выходить за тролля, и тогда человек бежит оттуда с девушкой в охапке. Но иногда гость выходил с такой свадьбы без девушки и сто лет спустя…

– Сохрани меня чур на свадьбу греческих леших попасть, – Овсень передернул плечами.

– Да и гудьба больно невеселая, – поддержал еще кто-то.

– Э! – окликнул их Контеяр и указал куда-то вперед плетью. – Вон ваши лешие, песья мать!

Если бы не легкий проблеск железа, он мог бы тоже ничего не заметить. Не сразу отроки разглядели, куда он показывает. А когда разглядели, то замерли в изумлении.

– Вот они, лешие… – пробормотал Извей.

– Да тут богатые тролли – у них целый город в горе! – воскликнул Уннар.

Такого даже он, немало повидавший, не встречал ни на Северном Пути, ни на Руси, ни даже здесь, в Греческом царстве. Прямо на склоне, довольно крутом, буровато-серого тела могучей горы виднелась стена, сложенная из того же самого камня и поэтому почти незаметная. Она выходила из скалы и шагов через сто вновь сливалась со скалой. С одной стороны виднелась башня, с другой вздымался крутой утес с плоской вершиной, будто вторая башня, построенная руками самих богов. На первый взгляд, издалека, стена казалась невысокой – но только до тех пор, пока русы не измерили глазами расстояние от нее до земли.

Приглядевшись, обнаружили ворота – из такой дали те казались чуть больше мышиной норы. К воротам снизу, от подножия горы, вела вырубленная в камне лестница, шириной около сажени – двое в ряд едва пройдут.

А потом наконец стало ясно, откуда шел звук кампаны – позади стены виднелся знакомого вида округлый купол и на нем крест. Церковь возвышалась над стеной, но, будучи сложена из того же камня, а не из белого известняка и красного кирпича, как обычно, сливалась со скалой, и ее удавалось различить, лишь приглядевшись. Словно перекликаясь с крестом на куполе, на утесе напротив башни тоже высился большой каменный крест – словно дозорный или страж, озирающий всю округу.

– Это не тролли, – сказал Уннар, разглядев его. – Это монастырь. Нам, похоже, повезло.

* * *

– Надо думать, все жители отсюда бежали туда, – рассказывали боярам Извей и Уннар, вернувшись к войску в прибрежное селение.

– В лесу под скалой брошено с два десятка повозок – их нельзя поднять по той лестнице. Видать, торопились – повозки не все разгружены полностью.

В доказательство они привели эти повозки назад в селение, а заодно и полтора десятка голов скота, что бродил в том же лесу. Овец, коз, трех лошадей владельцы не то не успели поднять по узкой крутой лестнице за ворота, не то поневоле бросили из-за недостатка места внутри.

– По виду монастырь очень старый, – сказал Уннар. Оставив коня у подножия, он поднялся по лестнице до середины, пока в него не начали со стены метать стрелы. – Я видел эти камни, эту кладку – им много сотен лет.

– А это значит, они сотни лет копили разные сокровища? – Мистина сразу уловил главное.

– В Стране Франков обычно так, – вставил Хавстейн. – Если никто не успел выгрести их оттуда раньше нас.

– Все добро отсюда теперь там, – напомнил Ивор. – И раз уж мы знаем, где оно, мы же не заставим его долго нас ждать?

Желая сам взглянуть на такую диковину, Мистина решил возглавить дружину, а стеречь корабли оставил Тородда. Младшего Ингварова брата он назвал своим преемником на случай «если что», поэтому никогда не допускал, чтобы они оба оказывались в одном и том же месте. С собой он взял большую часть дружины – почти шесть тысяч человек. Уже зная, как любят греческие стратиги нападения из засады, на десяток поприщ от моря не стоило отходить в малом числе.

Тот же опыт подсказывал, что едва ли греки, даже имея превосходящие силы, станут нападать на них по пути к монастырю – пока русы свежи, нагружены лишь боевым духом и