Перекрёсток - Анастасия Март

— Ясно.

Кажется, вот он прекрасный момент, чтобы обсудить всё и расставить точки над «i». Но всё повторяется по кругу — пауза, неловкость, которая скользит в каждом жесте и в каждом слове и взгляде. И… теперь моя очередь сбегать.

— Извини, — бормочу, опустив глаза в пол, — я устала и пойду к себе.

— Спокойной ночи, Геля, — голос Артура становится совершенно безэмоциональным, и я понятия не имею, о чем он думает в эту секунду.

Он разочарован? Испытывает облегчение? Или ему всё равно?

Поднимаюсь в комнату и начинаю злится. Извини, я устала! Да ни капельки я не устала я ведь выспалась недавно! Но сегодня мне можно проявить слабость.

Как там говорила Скарлетт? Я подумаю об этом завтра.

***

Следующие два месяца были наполнены событиями. Во-первых, Гришу судили. Мне действительно пришлось давать показания, но благодаря Артуру и его адвокатам всё прошло гладко.

— Сколько ему дадут? — поинтересовалась я у одного из юристов.

— Не меньше пятнадцати, — ответил он и, замявшись, добавил, — простите за прямоту, Ангелина Глебовна, но домашнее насилие это капля в море.

Да, помимо этого выяснились и другие криминальные подробности из жизни моего, слава Богу бывшего, муженька. Взятки, угрозы, вымогательства, похищения… Целый букет.

— Всё к лучшему, Ангелина Глебовна, — продолжил адвокат, — поверьте, больше бывший муж вас не побеспокоит.

Однако, Гриша несколько раз просил о встрече со мной, но каждый раз он получал отказ.

— Передайте ему, что он для меня и для моей дочери мёртв, — сказала я в конце концов, — мёртв и похоронен в той дыре, куда его отправят после суда.

Приговор оказался даже жестче — двадцать лет в колонии строгого режима. Впрочем, больше нас судьба Брагина не касается.

У Артура тоже недавно состоялся суд. С Илоной их развели очень быстро. Я не лезла в подробности, но знаю, что Вавилов выплатил ей неплохую компенсацию. Кошечка была довольна исходом. Что до Никиты, то её не волновала судьба сына, она безропотно подписала все бумаги. Мальчик остался с отцом.

Всё это время мы с Леркой жили в доме Артура. Просто жили, наслаждаясь тишиной, свободной, спокойствием днями, наполненными смехом, радостью и улыбками.

Когда все страсти улеглись, Артур вдруг заявил:

— Я взял отпуск.

— Это возможно? — с иронией уточняю я. — Думала, у тебя отпуска не бывает.

— Ну, я его заслужил, согласись. После всего, что было… Отец оправился, теперь он снова у руля. Так что, и я могу немного выдохнуть.

— И какие у тебя планы? Европа? Таиланд? Мальдивы?

Но ответ Вавилова меня удивляет, даже обескураживает.

— Пойдём в поход? — предлагает он, а глаза, как у мальчишки сияют. — Палатку разобьем, — продолжает мечтательно, — давно с Ником хотел сходить, да времени не было…

— Ура! — тут же подхватывает Никитка. — Да, пап! Геля ну пожалуйста-пожалуйста, — канючит и чуть ли не в душу мне смотрит, — пожалуйста!

И как тут вообще отказать возможно? Да ещё и Лерка включается в игру:

— Да мам, хочу в поход, — серьёзно заявляет она, чем вызывает у меня легкий смешок.

— Котёнок, ты хоть представляешь, что такое палатка?

— Ага, это такой маленький домик, где мы все вместе жить будем.

Потрсающе!

Пока дети стрекочут, обсуждая предстоящий поход и чем они там будут заниматься, я спрашиваю у Артура:

— Ну и куда поедем? В лес?

— Вообще-то, мы поедем в мой загородный дом, — поясняет Вавилов, — но да, там рядом есть небольшой лесок, можем разбить палатку там. Или на берегу озера. Помнишь, как мы там рыбачили, Ник?

— Помню, па. Так мы идём?

Три пары глаз просительно смотрят в мою сторону.

— Ладно-ладно! Поход, так поход.

Глава 28

Артур

Идею отправиться в загородный дом, а затем и в поход вместе с Ангелиной и детьми уже давненько не давала мне покоя. Мы все очень устали, и в нашем случае отдых это не роскошь, а необходимость. Перезагрузка своего рода для дальнейшей жизни, на которую у меня далеко идущие планы.

Правда, отец так не считал. Когда я весьма решительно и даже нагло сообщил, что отправляюсь в отпуск, он взревел раненным медведем:

— Какой ещё отпуск, Артур? Ты вообще в своем уме?

— Обычный отпуск, пап. Который положен всем официально трудоустроенным сотрудникам: двадцать восемь календарных дней. Интересно, сколько у меня их накопилось за годы работы? Впрочем ладно, мне хватит и двух недель

— С ума сошел! — папенька продолжил бушевать. — У тебя же стройка!

— Стройка под контролем, всё в порядке. Да ладно, пап, — я поднял руки в примирительном жесте, — ты же понимаешь, что мне действительно нужно отдохнуть после случившегося. Даже роботам полагается техобслуживание.

— И с кем ты собираешься отдыхать? — брови отца взлетели вверх. — С Ангелиной?

— Да.

— Эта женщина тебя приворожила? И что, вы теперь вместе? Артур, я спрашиваю не из любопытства, а потому что слухи не умолкают. Сначала твой развод, теперь эта Ангелина… Пора бы уже разобраться со своей личной жизнью, тебе так не кажется?

Недовольный вздох рвется из груди, потому что в словах отца есть своя правда. И я, и Ангелина, мы оба в подвешенном состоянии. Никак не могу поговорить с ней и объяснить, что она для меня значит, потому что как трусливый влюблённый школьник до ужаса боюсь услышать от неё что-то типа «спасибо за всё, что ты для нас сделал, но нам лучше остаться друзьями». Брр, кошмар.

— Пап, — я постарался придать своему голосу как можно больше убедительности, — послушай, просто дай мне эти две недели. И всё встанет на свои места, вот увидишь.

— Ладно, — после непродолжительной паузы согласился отец, — но только две недели и ни единым днем больше. Ясно?

— Более чем.

В поездку мы отправились на тех же выходных. Толком не собрались, просто побросали вещи в багажник и умчались подальше от всего безобразия, которое творилось вокруг нас. И даже дети вели себя на удивление спокойно в предвкушении отдыха…

***

— Красивый дом, — оценивает Геля, когда я паркую машину во дворе большого особняка из красного кирпича.

— Это первый дом отца, — поясняю, — можно сказать, дом детства.

— У тебя с этим местом связаны плохие воспоминания?

— Не совсем.

— Артур я хотела спросить… — Геля на пару секунд замолкает, прежде чем робко продолжить, — если это не мое дело, сразу скажи…

— Спрашивай.

— А где… твоя мать?

— Ох мама… — закатываю глаза с лёгкой полуулыбкой. — Мама сейчас где-то в Европе. Скорее всего, в Италии.

— У вас с ней всё сложно? Прости за моё любопытство, просто… Просто мне хочется знать о тебе больше, — последнюю