Кочевница - Даниэла Долина

По вечерам сэр Мэтью вёл бесконечные беседы с Кочевницей. Она до сих пор не решалась поделиться с кем-нибудь пророчествами и открытиями относительно своего предназначения в этом мире. О Кривом Билле Мария тоже умалчивала. Всё в этом было слишком личным, и рассказывать о том, что главное оружие Кочевницы — не магическая сила, не мудрость, не воинская доблесть, а самая обычная её женская сущность, было просто очень стыдно. Кроме того, Мария могла и ошибаться. По-прежнему Мэри не верила в себя и в своё магическое чутьё. Однако сэр Мэтью и сам, похоже, был близок к прочтению метки. Он детально ознакомил Марию с жизненным циклом лососевых рыб и предположил, что путь Кочевницы в их мире может быть сопряжён с сущностью этого цикла.

Осень была на исходе, когда сэр Мэтью сообщил Марии будоражащую новость, после чего она поняла — теперь что-то должно измениться в размеренной жизни канцелярской крысы. В далёком Хайхилле на свет появился новый Хранитель Ключа. Малышка Оливия родила сына счастливому Роланду, и последний в роду Питера по завещанию Кочевника должен был освободить Сэмюеля от его тяжёлой ноши. Только освободитель пока писался в пелёнки и слабо попискивал, если был голоден. Потом Мария узнала, что Орландо и Эдуард снова отправляются в Хайхилл, чтобы поприветствовать нового Хранителя Ключа и помочь Сэму донести до Роланда великое предназначение мужчин его рода. Ведь сохранить неприступность кузницы Берингрифа теперь, когда война стоит у порога, чрезвычайно важно.

Очень стыдно, но вторая новость привела Марию в большее смятение, чем первая. Она собралась и без промедления отправилась в домик у моря. Сэр Мэтью не понял, зачем такая спешка, но возражать не стал. Он давно утвердился в том, что Кочевница не по годам мудра и талантлива. И если она решила сразу же встретиться с Орландо и Эдом, значит это действительно важно.

Эдуард всего неделю назад стал мужем. Бедная Елена: вместо медового месяца с любимым девушка получает холодную пастель и ночи без сна в тревоге за самого дорогого человека на свете.

В гостиной были Елена и Элизабет. Они обнявшись сидели в одном кресле и смотрели на огонь в камине. Мария тихонько вошла и села напротив. Долго молчали, пока не появились Орландо и Эд. Эдуард поцеловал жену и сел на пол, обняв её худенькие коленки. Она едва сдерживала слёзы.

― А где сэр Мэтью? — спросил Орландо. Он был в приподнятом настроении и даже, кажется, чему-то обрадован.

Мария не сразу поняла, что должна отвечать именно она, и из-за долгого молчания прохрипела:

― Он остался дома. — Откашлялась. — Он дома.

― Кого хороним, дорогие мои? — спросил бодрым голосом Орландо. Он достал тлеющую головешку из камина и зажёг все свечи в комнате, пошёл на кухню, оторвал от залитого слезами передника тётушку Молли и потребовал накрывать на стол. Старушка никак не могла привыкнуть к боевым будням своих подопечных, и всякий раз оплакивала любую их отлучку из дома.

Ужин проходил в необычной обстановке. Парни балагурили, приставали к девушкам, совсем не разделяя их на своих и чужих. Доставалось даже тётушке Молли. Она плакала и смеялась одновременно. Это было трогательно и забавно. Марии кусок не лез в горло. Она только делала вид, что ест. Елена несколько раз пыталась выспрашивать Мэри об экспедиции Эда и Орландо.

― Я сама узнала обо всём только час назад… Правда.

Эдуард перебил:

― Мадам Мария, а как там сэр Даниэль? Отец говорил, что он сбрил усы. Ты как-то сказала, что усы делают мужчину старше, вот он и сбрил. Бедолага. Или ему есть на что надеяться, а?

Парни засмеялись.

―…Что? Я не знаю. Глупости это, Эд. Ничего он не сбрил. Или сбрил… Не помню.

― А-а-а… Так всё-таки сбрил.

― Какая разница?

Девушки набросились на Эда, защищая Марию и пытаясь вразумить его. Ведь сейчас есть куда более важные вещи. Елена была уверена, что ей надо отправиться в Хайхилл вместе с мужем. Это её долг. Лизи не предлагала себя в попутчицы, но по всему было видно, что помани Орландо пальцем, и она помчится за ним на край света.

Пока все шумели, Мария осмелилась взглянуть на Орландо. Какие необычные глаза у него… Серебристо-серые, но не прозрачные, а будто из бархата. Так и хочется прикоснуться к ним пальцем. Она не давала себе отчёта в своих действиях. Как когда-то Эд в лесу показывал ей фокусы с веточкой, так и она теперь нежно провела невидимой рукой по ресницам Орландо. Казалось, что вокруг никого нет, и звуки голосов растворились в воздухе. В груди стало горячо-горячо. В груди, в животе… И ноги онемели как у пьяной. А выпила-то всего полглотка красного вина.

Его взор затуманился, и тут же Мэри почувствовала прикосновение к своим губам. Он трогал их кончиками пальцев, пытаясь приоткрыть…потом пальцы заскользили по шее и груди. Она спрятала лицо в ладони и резко встала:

― Извините. Можно я пойду?.. — Её пошатывало. Орландо подался вперёд, набрал воздуха в лёгкие и хотел что-то сказать. — …В свою…, то есть в ту комнату, в которой я жила. Мне что-то нехорошо.

Елена подскочила, обняла Мэри за плечи и повела наверх.

― Что случилось? Ты, наверное, устаёшь на работе… Я знаю, это твоя заслуга, что мадам Элеонора перестала открыто ссориться с людьми и настояла на мобилизации.

― Нет. То есть, да. Это я попыталась воздействовать на Элеонору. Но я почти не устаю. Знаешь, я бы тоже отправилась в Хайхилл. Очень хочется всех увидеть… Да, совсем забыла. Там в прихожей свёрток на полке. Отдай его Эдуарду. Пусть передаст Сэмюелю от меня. Это мелки, цветные.

― Сама отдашь. Ты ведь не обиделась на него?

― Нет.

― Он вообще не способен обидеть. Он такой… Мэри, если бы ты могла понять, как он нужен мне! Сейчас это будет очень опасное путешествие. Вдруг…

― Нет! Замолчи! — Мария запечатала комнату и бросилась к ногам плачущей подруги:

― Ты веришь мне? У меня было пророчество. Вы будете жить долго и счастливо. Я видела вас стариками с кучей внуков, — соврала Мария. — Не плачь, Леночка.

Елена пошморгала носом, вымученно улыбнулась и, вытирая слёзы, спросила:

― Как ты меня назвала?

― Так называют женщин с твоим именем в той стране, откуда я пришла. Лена, Леночка, Ленок…

― Красиво. А как тебя зовут в том мире? Мария?

― Нет. Я забыла, — снова соврала Мэри.

― Знаешь, когда они уйдут, я здесь останусь совсем одна… с тётушкой Молли. Лизи не хочет возвращаться. Она ждёт, что Орландо сам её позовёт обратно. Только он не позовёт. Я знаю… Возвращайся, Мэри.

― Я подумаю.

…Мария лежала в пастели и рассматривала знакомую комнату в магическом сиянии. Было очень холодно. И не помогали никакие заклинания. Вдруг — шаги. Это шёл Орландо. Она распечатала комнату и подошла к двери. Дверь распахнулась. В темноте блестели его глаза. Он вошёл в комнату и запечатал её. Мария смущённо почти без одежды стояла рядом с Орландо, и круговерть, что он устроил, вскружила ей голову. Он привлёк её к себе и прижал к груди. Так спокойно и тепло рядом с ним. Она вспомнила сон из прошлой жизни, когда Орландо вырвал её из лап каких-то мерзких водяных существ. Тогда тоже было спокойно и тепло. Её тело теперь казалось пластилином в его руках. Только их силу и его дыхание ощущала она, и чуть слышно: «Мэри, Мэри… Только моя… Никому не отдам тебя, никому»…