Люблю только тебя - Наталья Калинина

Вход в «Сфинкс», заведение, расположенное в прибрежной зоне города, – Луиза явственно ощущала свежий запах моря – был тускло освещен одним-единственным фонарем в виде большого оранжевого шара. Их провели в полутемную комнату, где полукругом были расположены кресла, возле сцены, отделенной от зрительного зала толстым прозрачным стеклом. На ней стояла кадка с раскидистой пальмой, цветущий куст гибискуса и лежал пушистый ковер, напоминающий хорошо ухоженную лужайку.

Фа хихикнула, с удовольствием потирая руки.

– Руди говорит, Уош сегодня в ударе, – сказала Стефани, наклонив голову к Фа. – Даже пришлось выпустить его в сад, чтобы он не поломал мебель. Лулу, я не буду тебе ничего рассказывать. Увидишь все своими глазами.

Луиза огляделась. Кроме них, в зале было человек семь, судя по внешнему виду, люди из общества. У одного мужчины, заметила Луиза, были накрашены губы, а длинные черные волосы заплетены в мелкие косички. Его спутница, девушка в длинном белом платье с черными геометрическими фигурами на груди и широким бархатным поясом показалась ей настоящей кинозвездой.

Сцена вдруг ярко осветилась. На нее вышла девушка в короткой белой тунике и с венком на голове. Заиграла негромкая музыка – это было «Болеро» Равеля. Девушка села на ковер, вытянула ноги, подставив лицо воображаемому солнцу. Потом легла, подняла ноги и стала болтать ими в воздухе в такт набирающей обороты музыке.

Из-за куста гибискуса появилась большая человекоподобная обезьяна. Луиза определила это по физиономии, но в то же время ее одолевали сомнения: уж очень человеческой была манера ее поведения. Нет, все-таки обезьяна, решила в конце концов Луиза – передние конечности чуть ли не до пола, темные очки с трудом держатся на приплюснутом с вывернутыми ноздрями носу, вместо губ – длинные узкие полоски. На обезьяне был лохматый черный парик с маленькими рожками на макушке. На теле ни волоска. Настоящий фавн, только вместо копыт черные сандалии.

По залу прокатилась волна возбуждения. Музыка играла все громче. Фавн приблизился к беззаботно валявшейся на травке нимфе, наклонился, схватил ее за лодыжки и поднял в воздух. Туника слетела, обнажив трусики в форме фигового листа.

– Давай, Уош, приступай к делу! – услышала Луиза возбужденный женский голос из зала. Она повернула голову. Кричала девушка в платье с геометрическими фигурами на груди.

– Нет, ты ее сперва заведи! – возразил не менее возбужденный баритон. – Ты же настоящий мужчина, Уош!

Уош широко развел ноги девушки, и Луизе в какой-то момент показалось, что он собирается разорвать ее тело надвое. Она невольно вскрикнула и тут же почувствовала, как в ней пробуждается желание. Она представила себя на сцене во власти этого страшного зверя.

А тот поднял девушку еще выше. Ее вагина оказалась на уровне шеи обезьяны. Луиза затаила дыхание. Горилла высунула длинный красный язык.

Свет на сцене погас, и зрительный зал погрузился во мрак, лишь мерцали красные ромбы неона над выходом.

В зале началось нечто невообразимое. Кто-то стонал. Какая-то женщина монотонно твердила:

– Fuck you, fuck you, fuck you…[26]

– Заткнитесь! – раздался срывающийся на фальцет мужской голос. – Вы мешаете ему сосредоточиться.

Сцена вспыхнула мягким приглушенным светом. Уош уже не держал девушку за ноги. Луиза обратила внимание на его фаллос – он был невероятных размеров и стоял не перпендикулярно, а под углом кверху. Обезьяна, гримасничая, ожесточенно массировала его. Если бы Луиза не почувствовала приближения оргазма, она бы расхохоталась.

Когда Уош схватил нимфу за талию и посадил с размаху на свой чудо-фаллос, зал слился в чувственном реве. Луиза чуть не потеряла сознание. Девушка обхватила туловище обезьяны ногами. Огромные ручищи Уоша впились в ее покрасневшие ягодицы.

– На куннилингус Руди сегодня не решился, – услышала Луиза шепот Стефани. – Это могло бы кончиться бедой.

Между тем девушка ерзала все быстрей и быстрей, в конце концов попав в ритм «Болеро». Вдруг она перегнулась назад так, что волосы коснулись пола. Горилла стиснула ее талию.

Луизе казалось, она видит, как фаллос Уоша двигается в вагине девушки. Она поняла, что взорвется, если сию же минуту не…

Луиза вскочила и бросилась к сцене. Но ее опередили. Это был тот самый мужчина с длинными черными косичками и накрашенными губами. Они столкнулись, и Луиза очутилась в его объятьях. От мужчины пахло «Паломой Пикассо». У него под пиджаком оказались довольно большие упругие груди.

– У тебя намокла «киска», – сказал «мужчина», засунув руку между ног Луизе. – У меня тоже. Попробуй. – Ее рука каким-то образом очутилась в его штанах. – Ущипни меня посильней, – попросил мужчина.

Луиза повиновалась, но пальцы были слабые и плохо слушались. «Мужчина» взвизгнул. Луиза посмотрела на сцену.

Девушка теперь стояла на четвереньках, и Уош от души обрабатывал ее. Эта поза, очевидно, была для него особенно приятной – он издавал странные, похожие на плач младенца звуки, которые, должно быть, выражали крайнюю степень удовольствия.

– Я буду там послезавтра. Приходи, – сказал «мужчина», кивая в сторону сцены, и ущипнул Луизу за задницу. – Надеюсь, Уош не подкачает. Сильвии повезло – сегодня наш зверюга в ударе.

И тут до Луизы дошло, что в происходящем на сцене шоу участвуют сами зрители. Она, очевидно, тоже может стать его участницей. При этой мысли у нее подкосились колени, и если бы не «мужчина» с косичками, подхвативший ее под мышки, она бы рухнула на пол.

– Ты здесь в первый раз? – догадался «мужчина». – В первый раз это может показаться отталкивающим.

– Вовсе нет, – возразила Луиза. – Это то, о чем втайне мечтает каждая женщина.

Свет на сцене погас. На стенах вспыхнули светильники. Зрители пребывали в каком-то оцепенении. Кроме Стефании и, пожалуй, Фа, – они оживленно болтали вполголоса.

– А ты была там? – спросила Луиза у подруги, когда они садились в машину.

Стефани усмехнулась.

– Куда мне – я же старая дева. К тому же очень жадная. Той энергии, что отдала сегодня Сильвия, мне бы хватило на хорошую новеллу. Роль наблюдателя мне нравится больше. Едем в «Версаль», – предложила она. – Там только начинают.

Луиза молчала, снова и снова восстанавливая в памяти только что пережитые ощущения, чрезвычайно острые, хоть сидела она в зрительном зале. Она вдруг поняла, что, несмотря, на любовников, которых у нее было не так уж и мало, она вела до скучного пристойный и даже консервативный образ жизни. Интим вдвоем и в уединении давно и безнадежно устарел. Человечество нашло более сильный и возбуждающий способ услаждения плоти – групповой экстаз. То, что вовсю, и открыто практиковали язычники и на что на долгие годы наложила табу христианская мораль.