Даже если всему придет конец - Йенс Лильестранд

и думаю о тебе, красотка! Вот было бы замечательно искупаться тут с тобой нагишом. Как дела, тебе, случайно, не нужен вскорости новый рецепт? Вечером буду за компьютером, с радостью тебе его пошлю».

Я быстро пишу ответ, но стираю, как только вижу, что он офлайн, его не было в Сети около часа, это Дидрик меня задержал со своей фигней, и я не успела ответить, а теперь еще несколько часов может пройти, пока он объявится снова, я всхлипываю, это так кошмарно, это как задыхаться, не хочу – не хочу – не хочу.

Тыкаю в телефон, ощущая отчаяние, буквально захлестнувшее меня. Мой предыдущий пост собрал 32 459 лайков, я пялюсь в экран, почти парализованная этим числом. Пост не просто рванул, он оказался настоящей торпедой. Конечно, у меня имелись кое-какие ожидания, конечно, мне было любопытно, как воспримут новость о моем книжном проекте. Но больше 30 тысяч лайков? А к ним комментарии, сообщения, запросы от прессы, предложения о сотрудничестве, агент стриминговой платформы хочет прикинуть насчет телеформата; я не в силах сопротивляться – пальцы сами тянутся проверить, – смотрю свой счет, и сим-салабим, деньги хлынули потоком, они текли всю ночь и все утро, там больше, чем я обычно за месяц от фанатов получаю.

Глаза увлажняются, меня переполняет гордость, что может быть прекраснее, чем готовность простых людей, которых я никогда не встречала, раскошелиться, чтобы поддержать именно меня, мои идеи и мои проекты. Мои мечты. Это помогает немного подавить состояние ломки, я выхожу на террасу, ложусь на диван и начинаю набрасывать черновик новой публикации, в которой выражаю гигантскую благодарность, но стираю все, не написав и нескольких слов, благодарность слишком велика, чтобы выразить ее словами или типа того, к тому же, наверное, не все еще успели послать, что хотели. Лучше пусть повисит еще несколько дней как есть.

Дидрик выходит на террасу, глаза красные, на руках у него Бекка, он ест черничный йогурт из крохотной баночки, собственно, сейчас это все, что осталось съестного в моем холодильнике. Прошел час, он, должно быть, уснул там с ней.

– Нам надо… – он смотрит на меня. – Или мне интересно бы… Там новое видео появилось.

Я его уже видела, Матильда мне сразу ссылку на него отправила. Оно с камеры наблюдения в поезде, звука нет, но видно, как он стоит полуобнаженный, держа в руке топор, ребенок пристегнут к нему в переноске, он угрожающе надвигается на кондуктора, в редакции лицо Бекки сделали размытым, но черты Дидрика видно очень хорошо.

– Что теперь будет, как думаешь? – спрашиваю я и сама поражаюсь, насколько спокойно это звучит.

– Ну, наверное… заявление в полицию или еще что-то, не знаю, или пройдет незамеченным, сейчас столько всего творится, слышала про Малунг? И про людей, которые были в конференц-центре? Полное безумие.

– Действительно, – отвечаю я, – полное безумие.

– Это был такой, знаешь, пожарный топорик, – мямлит он, щурясь от солнца. – Им в случае необходимости можно разбить стекло. Люди бы умерли в том поезде, я не то чтобы бегал там и топором размахивал, как в каком-нибудь дурацком ужастике, это был просто инструмент. Подумали бы, что есть вещи и похуже, чем разбитое кем-то стекло в поезде, о них и стоит сейчас беспокоиться.

– А может, именно об этом сейчас и нужно беспокоиться, – слышу я собственный голос.

– О чем же?

– Я только хочу сказать… Ну, что пожар, или наводнение, или шторм, или еще что-то такое – это же на самом деле природа испытывает наше общество. Испытывает нас, смотрит, функционируем ли мы как надо. Можем ли мы придерживаться правил, которые сами установили. Порядок во всем. Keep calm and carry on[68].

Дидрик чешет рану на голове, собирается что-то сказать, но лицо его искажается:

– Боль адская. Ты не видела мое болеутоляющее? Помню, оно где-то тут лежало.

Я пожимаю плечами:

– Понятия не имею, если честно.

– У меня, разумеется, есть рецепт, – с зевком произносит Дидрик. – Но так неохота идти в аптеку за таблетками. Тем более теперь, когда меня могут узнать на улице и все такое.

– А вы разве не собирались уходить? – спрашиваю я и усилием воли заставляю себя расслабиться. – Или что теперь?

– Вообще-то я собирался… может, в отель, вот только… – Он тянет, подбирая слова: – Я проверил счет, и, похоже, что…

– Без проблем, – быстро отвечаю я. – Можете остаться, оба. Все в порядке. Даже здорово, если кто-то составит мне компанию.

Бекка теперь оживилась, она настороженно улыбается мне, тянет вверх маленькую пухлую ручку, пытаясь ухватить его за подбородок. Внезапно она вся съеживается, тельце начинает дрожать в его объятиях, как перышко. Маленькое личико краснеет, становится сосредоточенным, смесь удивления и сверхчеловеческого напряжения, выглядит это почти пугающе.

А потом появляется запах. Вонь.

– Нам нужно купить другие подгузники, – говорит он и гладит дочку кончиками пальцев по спине, пока она тужится, морщась и гримасничая. – Те, что я ночью купил, ей малы, она подросла за лето, просто, блин, уследить за этим не успеваешь.

– Я схожу и куплю, – предлагаю я и добавляю, как бы на выдохе: – Твое лекарство тоже могу захватить, если одолжишь свое удостоверение личности.

– Ох, спасибо тебе, как мило, – отвечает он и, позевывая, вытаскивает из красной детской сумки водительские права. – А можно я возьму еще того йогурта? Он такой вкусный оказался.

– Бери, конечно. Все мое – твое.

* * *

Я иду в большой универмаг через парк, обсаженный сакурой, и улыбаюсь воспоминаниям о той зиме, когда только переехала в Стокгольм, о деревьях в розовом цветении, вообще говоря, получилась восхитительная история, я частенько ее рассказывала во время своих выступлений, и она с каждым разом становилась все лучше. Мои старые друзья, как всегда, невероятно красивы, они раскинули у меня над головой свой шатер, сегодня их листья желтого и ржаво-красного цветов – осень на пороге.

Шуршащий блистер с таблетками в кармане – настоящее сокровище, тонкие слои пластика и фольги дают ощущение счастья, стоит только сунуть руку и дотронуться до таблеток, убедиться в их наличии, как меня охватывает радость и спокойствие. В аптеке заартачились и согласились на самую маленькую упаковку для Дидрика, ту, в которой шестнадцать таблеток, но можно же потом еще купить, к тому же DrSverre74 всегда подстрахует, все в порядке, я взяла себе всего две штучки, там еще куча осталась!

В детском отделе на самом верхнем этаже тихо и пусто. Я здесь никогда не бывала, пожалуй, я в принципе ни разу в жизни не покупала детскую одежку, понятия не имела, что она бывает разных брендов, миленькая розовая кофточка от