Медаль за город Вашингтон - Владислав Морозов

– А ведь и верно, – сказал Ярик Продажный. – А сразу и не подумаешь.

– Да заткнись ты, – цыкнула на него Машка и спросила: – А дальше, тарищ майор?

– А дальше начинается сплошная простая арифметика. Вопрос – сколько взрывчатки могут унести на себе на большое расстояние 16 парашютистов? Кто сам такое таскал, знает – максимум килограммов по десять на человека (реально значительно меньше, даже зная, что, к примеру, бронежилетов тогда не носили), а это всего-навсего одна стандартная 150-кг авиабомба. И что можно сделать этими 150-кг? Допустим, взорвать путь, мост, стрелку, водокачку, пустить под откос пару-тройку эшелонов. Вот только стандартный двухмоторный бомбардировщик типа немецкого Ju-88 или финского «Бленхейма» нес 1500-2000 кг бомб, одномоторный немецкий пикировщик Ju-87 или двухмоторный истребитель Bf-110 – до 1000 кг, а оснащенный бомбодержателями истребитель Bf-109 – 250 кг. Интересно, какому это «гениальному стратегу» могла прийти в голову мысль, что диверсанты в данном случае сделают больше, чем обычный, ежедневный, можно сказать, рутинный, налет пары самолетов, при том что даже обычный бомбардировщик (не говоря уже о пикировщиках) гарантированно и с меньшими затратами попадет в те же самые пути-мост-стрелку-водокачку-эшелон? При этом экипаж тогдашнего бомбардировщика был максимум 3-4 человека. Даже если советская ПВО сбила бы пару самолетов, это обошлось бы максимум в 8 убитых, то есть вдвое меньше, чем количество задействованных парашютистов. И это при том, что в «А зори здесь тихие» немецкие десантники действуют вообще вопреки всякой логике. Их выбрасывают с самолета ночью, порознь (раз уж они идут группами по 2-3 человека и потом собираются в некоем «районе сосредоточения»), да еще и на расстоянии не менее нескольких десятков километров от объекта атаки (если, по словам старшины Васкова, им «топать не меньше пары суток»). Разве парашют придумали для этого? Любой десантник скажет, что в этом случае парашютистов постарались бы выбросить компактной группой, максимально близко от объекта атаки – это же, по сути, азбука, тем более что Борис Васильев вроде бы немного послужил в ВДВ. Кстати, он не знает и типовой состав вооружения для подобного подразделения. У него все немецкие парашютисты вооружены автоматами МР-38/40. Реально же 16 человек – это почти два отделения. На отделение полагался пулемет MG-34/42 и автомат у командира отделения. То есть у тех немцев должно было быть 1-2 пулемета, 3 автомата (у командира группы и командиров отделений), а все прочие должны были быть вооружены карабинами и пистолетами «Парабеллум». Кстати, такой состав вооружения у немецких парашютных частей был и в 1944-м, в том же Монте-Кассино и Арденнах, а степень их насыщения автоматическим оружием была сильно преувеличена нашей (да и не только нашей, кстати говоря) пропагандой. Причем это заблуждение сохранилось и в последнем бодром боевичке 2015 года, где все немецко-фашистские гады бегают с автоматами, а немецкая разведгруппа состоит почему-то вообще из эсэсовцев с «электромолниями» на петлицах. Нет, то есть, конечно, были в СС и парашютисты (аж пара батальонов) и всякие горные егеря, но не на этом участке фронта и не в это время. И самое главное – допустим, взорвали эти парашютисты «железку», и что дальше-то? Куда им после этого идти – пробираться лесами обратно к линии фронта? Или к Онежской губе Белого моря, в надежде на то, что их там подберет подводная лодка (при том, что подводники кригсмарине так далеко в Белое море не совались)? По версии Васильева эти парашютисты выглядят какими-то камикадзе, посланными на верную смерть ради нанесения противнику очень сомнительного ущерба. Тут куда логичнее было бы написать, что в наш тыл просочилась финская разведгруппа (для обычного сбора информации или взятия «языка»), расстояние до линии фронта там было небольшое (а финские лыжники, бывало, за ночь отмахивали по 90 км, да и летом финские солдаты очень бодро передвигались по карельской тайге), зачем же зря самолеты гонять? Собственно, финская армейская разведка этим и занималась. Вот только финны вряд ли дали бы себя столь просто обнаружить, да и дальнейший исход погони для старшины Васкова и его зенитчиц был бы куда более плачевен. Старшина Васков в их лице нарвался бы на тех самых «охотников-промысловиков», которых, по его словам, «не было среди немцев», поскольку финны ориентировались в тамошних (фактически своих, родных) лесах и болотах куда лучше этого самого старшины и при двойном численном превосходстве со своей стороны просто «сняли» бы его вместе с подчиненными холодным оружием, без выстрелов (о таком варианте старшина Васков в книге тоже думает, но как о самом наихудшем)…

– Вот так вот, – закончил я и перевел дух.

– И откуда вы все это знаете, тарищ майор? – спросила Светка донельзя уважительным тоном.

– А нужные книги в детстве читал, – пояснил я и добавил: – Кстати, есть еще один любопытный момент. В книге «А зори здесь тихие» старшина Васков – комендант железнодорожного разъезда и зенитный полувзвод (расчеты двух счетверенных «Максимов») прикрывает от авианалетов, опять-таки, разъезд и прилегающую железную дорогу. А в советской экранизации С. Ростоцкого никакого разъезда и железной дороги вообще нет. Там есть просто некая деревня. Похоже, режиссер нашел подходящий под описание живописный населенный пункт, где было все, кроме, увы, железной дороги. А если ее нет, то сразу возникает вопрос – а что в деревне делает комендант (то есть запертый пакгауз в этой деревне наличествует, но он был бы уместен на разъезде, а какое такое военное имущество можно хранить в обычной деревне вдалеке от фронта – загадка и для зрителей, и, похоже, для самого режиссера), а тем более зенитчики? Если бы в каждую деревню в ближнем тылу назначали коменданта – в РККА просто не хватило бы людей. А зенитных средств у нас и на фронте не хватало, причем на протяжении всей войны. Китайский сериал «А зори здесь тихие», конечно, вещь невеликих художественных достоинств, но там, при всем при этом, сюжетоообразующая железная дорога и разъезд все-таки присутствуют. То есть китайский режиссер прочитал первоисточник более внимательно, чем его советский коллега? Можно припомнить еще, что в китайском сериале зенитчицы стреляют не из счетверенных «Максимов», а из 25-мм спаренных автоматов военного выпуска, что хоть и не соответствует первоисточнику, но все-таки ближе к оригиналу, чем показанные у Ростоцкого ЗПУ-4 – счетверенные установки 14,5-мм пулеметов Владимирова, времен Вьетнамской войны. Так что, ребятушки, внимательно надо книжки читать, даже если это и классика…

– Тарищ майор, – появилась в грузовой кабине спустившаяся с пилотского места Кристинка. – Там вас просят. Подлетаем.

– Ладно, тогда на следующем политзанятии мы с вами, товарищи офицеры и сержанты, обсудим ошибки и несуразности, к примеру, фильма «Убить Билла», – закончил я разговор и приказал: – На всякий случай всем внимание. Судя по всему, уже недолго осталось.

И потопал за Кристинкой.

Личный состав от этой моей реплики, похоже, начал окончательно приходить в себя.

За лобовым стеклом пилотской кабины просматривалась уплывающая куда-то вниз пустыня и небо с редкими облаками. Симонов с архиважным видом развалился над дисплеями приборной доски в просторном левом кресле, которое почему-то считается командирским только в нашей стране – во всем остальном мире наоборот. Правое кресло было свободно. Во втором ряду кресел сидели обездвиженный американец, который, по-моему, дремал, и неистовая Данка с расстегнутой кобурой на боку, которая время от времени поглядывала на него.

– Здорово! – приветствовал я присутствующих. – Чего звали?

– Гляньте вон туда, – ткнул Симонов пальцем в небо впереди по курсу.

Я присмотрелся. Там, ниже нас, оставляя позади себя белесые инверсионные следы, тем же курсом шли два истребителя – темно-серые F-15. Но, по-моему, они уже уходили восвояси.

– Ну вроде «Иглы», – констатировал я. – А в чем дело?

– Да в общем ни в чем. Они появились, облетели нас, запросили наш позывной, мы ответили, они удовлетворились и ушли. Просто мы еще над Мексикой, в районе Монтеррея, отсюда до старой границы США еще километров двести пятьдесят…

– То есть ты хочешь сказать…

– Или они за последнее время прирезали себе немножко территории, о чем в мире, похоже, никто не в курсе, или их ПВО имеет очень отдаленные рубежи обнаружения и перехвата…

– Ну, они параноики еще те. Думаешь, с главной частью плана проблем не будет?

– Надеюсь…

И верно, проблем при подлете к базе не возникло, хотя время до этого момента мы провели в довольно нервной обстановке, скалывая себе дополнительную «блокаду» против электромагнитного оружия и предполагая худшее. На подкрыльевых держателях нашего «Глобмастера», изначально предназначенных для подвески аппаратуры радиоподавления и тепловых ловушек (типовая защита от ПЗРК), висели два компактных электромагнитных заряда с нежным названием «Одуванчик». По виду это были обычные пятидесятикилограммовые бомбы, только с очень хитрой начинкой. Как говорится – одуванчик-одуванчики, любят девочки, помнят мальчики…