От Белого моря до Черного - Алексей Стражевский

Пройдя километра полтора, мы попадаем в одну из подготовительных выработок. Идет нарезка откаточного штрека. Здесь работает ветеран Липецкого рудоуправления проходчик С. Н. Ситников. Ему уже за пятьдесят, по закону, как горняк, он мог бы пойти на пенсию, но «совесть не позволяет», как говорит этот неутомимый труженик-коммунист. Еще много дела на шахте, много молодежи, которой надо передать опыт, традиции горняцкого товарищества и производственной дисциплины, особенно важной под землей.

Забой довольно широк, работают одновременно два проходчика, действуя отбойными молотками. Здесь обходятся без взрывных работ: рудный пласт состоит из рассыпчатых комков руды, а сверху песок, уже слежавшийся под тяжестью верхних пластов, но еще не уплотнившийся в камень. И только подстилающая порода — твердый известняк, но ту вынимать не приходится, наоборот, она представляет большое удобство для подборки руды. Проходить легко, глыбы так и отваливаются из-под молотка, рассыпаясь на мелкие комки. Зато крепить надо быстро и неотступно — кровля очень ненадежная.

Уборка породы ведется при помощи погрузочной механической лопаты. Она ходит по рельсам. Подойдет к самому забою, за нею следом подкатываются вагонетки. Механизм действует сжатым воздухом. Рабочий, стоя на подножке, нажимает рычаг — машина движется вперед, нажимает другой — ковш емкостью 0,25 кубометра наклоняется, еще нажим — машина вперед, ковш наполняется. Теперь машинист нажимом рычага приподнимает ковш, отъезжает назад, подавая тележку своей ПМЛ вплотную к вагонетке, и тогда ковш переворачивается, описывая дугу над тележкой, и опрокидывается в стоящую сзади вагонетку.

Направляемся в один из нарезных штреков. Эта узкая и низкая выработка тянется перпендикулярно откаточному штреку. Она служит для того, чтобы углубиться в сторону до контура, то есть проектной границы рудного пласта, и затем вести выемку руды, отступая назад и обрушивая за собой кровлю.

Наконец мы попадаем в очистной забой, одну из тех основных выработок, ради которых, собственно, и велись все подготовительные работы.

Перед нами широкая низкая камера, густо уставленная крепежными стойками. Кровля забрана досками. Слева пласт руды уже выбран и кровля обрушена. В забое видим метровый пласт руды, над ним слой песка с вклинениями жирной глины — отложений озерного ила; слева же, где кровля посажена, — сплошной песок.

Побывав здесь, начинаешь понимать, что труд горняка — героический труд. Всегда под землей, лицом к лицу с грозной стихией. Как только свернули из откаточного штрека, передвигаться нужно согнувшись в три погибели. Шахтеры к этому привычны, а у нас болит спина и подкашиваются ноги. Вместе с забойщиками садимся «перекурить» на выпуклости неровного известняка, подстилающего рудный пласт. Ведем разговор о делах на шахте.

С 1957 года липецкие шахтеры работают по 6 часов в день. Сменная выработка на одного рабочего с тех пор непрерывно увеличивалась… И снова тарахтит отбойным молотком забойщик, а его помощник грузит руду на транспортер, протянутый вплоть до откаточного штрека, где под бункер подъезжают вагончики. Вслед за рудой мы направляемся к стволу.

Наверху слепит глаза яркий солнечный свет. Сооружения деревянные — для неглубоких и относительно недолговечных шахт считалось нецелесообразным применять дорогостоящие конструкции. В капитальном здании шахтного подъемника у рычагов мощной лебедки сидит внимательная, сосредоточенная женщина. Сверху ей подают звуковые сигналы. Они означают: клеть вверх, клеть вниз, с рудой, с людьми… Соответственно она дает разную скорость подъема и спуска, а сама не сводит бдительных глаз со стрелочек на станине лебедки, отражающих в уменьшенном масштабе движение клети по стволу.

Может быть, все это — не последнее слово техники. Что делать — шахта небольшая, да и весь бассейн, эксплуатируемый с петровских времен, по-видимому, не имеет новых перспектив. Курская магнитная аномалия с ее многометровыми пластами и высоким качеством руды оставит Липецкому месторождению в лучшем случае, лишь подсобную, резервную роль.

Но есть одна отрасль техники, в которой горняки не терпят ни малейшего отставания от современного уровня — это техника безопасности. Шахтный подъемник оборудован автоматическим тормозом совершенной конструкции: как только трос, на котором висит клеть, перестает ее удерживать, в то же мгновение лапы тормозного устройства разжимаются и намертво хватают направляющие брусья.

Отступление от правил техники безопасности в шахтах влечет за собой для виновных суровое наказание. Прошлой зимой комиссия рудничного комитета профсоюза обнаружила на шахте № 14 недостатки в креплении кровли и некоторые другие нарушения. Комиссия признала виновным в этих нарушениях технорука шахты. Рудничный комитет выразил ему свое недоверие (именно так и было записано в решении: «выражает недоверие») и потребовал от администрации отстранения его от занимаемой должности. Технорук был уволен.

Отсюда едем в Студеновский карьер — место добычи известняка для липецкой металлургии. Карьер расположен еще ближе к городу, чем рудники, почти на самой его окраине, за глубокой впадиной Студеного лога. Мощность известнякового пласта здесь достигает 60 метров, а «торфов» над ним, то есть поверхностного слоя пустой породы — от 9 до 24 метров. Прежде чем вынимать известняк, этот слой удаляют экскаватором — по технической терминологии это называется «вскрывать торфа», хотя вскрывают, разумеется, не торфа, а полезный пласт.

Стоя на берегу Студеного лога, мы видим внизу огромное прямоугольное желтовато-белое днище котлована, откуда известняк уже вынут, хотя и не на всю его мощность. Камень берут в два уступа, высотой по 16 метров каждый. Над ними еще третий уступ выбранных «торфов». Они состоят из лёсса и песков, но эти пески не такие, как мы привыкли видеть в речных долинах, они серо-желтые, древние, осаждавшиеся в прибрежных зонах моря или озера в давно прошедшие геологические эпохи. Сам известняк весьма древнего образования — он принадлежит к Елецкому ярусу девонской системы.

На Студеновском карьере применяются мощные механизмы. Однако технология добычи остается в основе своей неизменной на протяжении многих десятилетий. Она основана на применении взрывных работ. Самоходные станки ударно-канатного бурения пробивают вертикальные шпуры — отверстия для закладки взрывчатого вещества. Глубина шпуров соответствует высоте разрабатываемого уступа, то есть равна 16 метрам, а их диаметр — 20 сантиметрам. Таким путем подготавливается массовый взрыв — основная продуктивная операция. В зависимости от величины подготовленного забоя массовый взрыв может быть большего или меньшего масштаба, но общий вес заложенной взрывчатки не должен превышать 10 тонн, так как при слишком высокой силе взрыва сотрясение вредно отражается на зданиях прилегающего горняцкого поселка.

Взрыв производится после тщательной подготовки и оповещения. Он откалывает сразу огромные массы породы, которые затем разрабатываются в течение нескольких дней и даже недель. Задача состоит в том, чтобы не только оторвать их, но и по возможности раздробить — с таким расчетом и располагаются шпуры. Однако это не всегда одинаково удается, и оставшиеся после массового взрыва крупные глыбы снова забуриваются, теперь уже при помощи бурильных молотков, бурами диаметром 2—3 сантиметра. В эти маленькие шпуры или бурки снова закладывается взрывчатка. Так камень дробится до такого состояния, когда его можно подбирать трехкубовым экскаватором и грузить в железные высокобортные платформы-думпкары.

Мы на один день опоздали к массовому взрыву — это было большим разочарованием для моего спутника, вооруженного всяческой съемочной аппаратурой. Однако мы попали на карьер как раз в то время, когда было закончено обуривание глыб и взрывники готовили малый взрыв на рыхление.

Ловкие и быстрые, как горные козы, они лазают по крутой осыпи известняковых глыб, специальной ложечкой засыпают в бурки аммонит, розовый, как клюквенный кисель в порошковом полуфабрикате, вставляют шнур с детонатором… Раздается холостой предупредительный взрыв, похожий на выстрел из ружья. Расходятся в стороны рабочие, прокладывающие колею железной дороги — она наращивается готовыми звеньями при помощи передвигающегося по рельсам крана. Ушла в безопасную зону команда работающего поблизости экскаватора. От нас требуют подальше отвести машину — мы на своем газике подъехали по бугристому днищу карьера к самому забою. Непрерывно звонят в рельсу, предупреждая о взрыве всех, кто мог бы сейчас подходить сюда извне.

Вот все разошлись. Теперь взрывники разбегаются каждый к своим буркам. У каждого в руках подожженный контрольный шнур. Его длина рассчитана таким образом, что, когда он кончится, до взрыва первых подожженных бурок останется одна минута — надо бежать в укрытие. С камня на камень, от шнура к шнуру, быстро, расчетливо, не тратя времени на разгибание, вертко и бесшумно, как ящерицы, снуют по нагромождению белых глыб эти черные фигурки с горящим шнуром в руке, поджигают шнуры, торчащие из бурок. Смотреть на них весело и тревожно: ведь малейший просчет… Что это? Раздается взрыв, а они еще на камнях! Чего же они медлят?!