Forbidden Sweetness - Юлия И. Леманн

понял, о чем я, — отмахивается Ти, руками разглаживает свои волосы, видимо, в попытке подобрать слова. — Мы ведь с тобой не просто спали, и вообще, в отличие от некоторых, — а вот и ревность проснулась. Судя по грозному взгляду, мне кое-что оторвут, если резко не начну пропагандировать моногамность, — у меня это впервые. И уж прости, что я не могу побороть смущения, мне неловко, знаешь ли, и да, — глубоко вздыхает сестра, в то время как я стараюсь удержать серьезное выражение лица, — я… я… да я тебя голым видела! — наконец выдает весомый по ее мнению аргумент, и я все же не сдерживаю так давно засевший внутри смех.

— Вот ты бесчувственный, — обиженно замирает Теа.

Нужно срочно успокоиться, но эта ее фраза набатом крутится в голове, вызывает все большие приступы неконтролируемого хохота. Качаю головой, понимая, мне еще придется ответить за столь неуместные эмоции. Ни секунды сомнения, Теа припомнит мне мой косяк позже, если немедленно не сглажу ситуацию.

С этой мыслью, все еще посмеиваясь, в пару шагов преодолеваю разделяющее нас расстояние и делаю единственно верный, на мой взгляд, поступок — целую теперь уже и в самом деле мою девочку. Она на секунду замирает, но затем благосклонно позволяет продолжить, принимает мои уверенные движения, целует в ответ.

— Прости, малыш, — шепчу между поцелуями, которые с каждой минутой становятся все более требовательными.

Теа не уступает мне в желании, сжимает плечи так крепко, что отсутствие следов от ее пальцев практически невозможно. Своим ответом сильнее разжигает огонь внутри, рушит крохи самообладания, заставляет забыть об осторожности.

С тихим рыком прижимаю ее к стене, поднимаю выше, и малышка тут же обнимает талию ногами, перебирает окончательно растрепавшийся хвост пальцами одной руки, второй все так же сжимая мое плечо.

Ее тело с головой выдает проснувшееся возбуждение, как, впрочем, и мое. Сильная дрожь. Лихорадочные поглаживания. Не могу отстраниться от нее, наоборот, сильнее вжимая в собственное тело. Руки пробираются под свободную боксерку, скользят по голой коже, посылая в сознание волны восторга. Отпускаю ее губы, чтоб перебраться к шее. Ти тут же откидывает голову, даря больше простора, собирает мои волосы в кулак, прижимается сильнее. Так не похожа на еще несколько минут назад дико смущавшегося ребенка. Язык не повернется назвать ее маленькой сейчас. Так сводить с ума подвластно исключительно этой красавице с глазами цвета виски.

Окончательно растворяюсь в обоюдной страсти. Руки сжимают напрягшуюся грудь, поднимаются выше в попытке освободить Ти от ненужной одежды. Готов перейти к основному блюду, наплевав на окружающую реальность, вот только реальность похоже не хочет забывать о нас. Напоминает о себе шагами за дверью, которые я отмечаю благодаря натренированным инстинктам.

— Черт, — выдыхаю воздух сквозь сжатые зубы, отстраняюсь от собирающейся возмутиться подобным жестом Ти, и быстро закрываю ей рот, напряженно вглядываясь в дверь.

Шаги все приближаются, судя по испугу в глазах Теи, и она уловила их, тут же напрягшись. Приложив палец ко рту в немой просьбе помолчать и получив утвердительный кивок, отпускаю свою девочку, чтобы тут же тихо взяться за ручку двери. Вовремя. С той стороны тоже за нее берутся, в попытке открыть, но я сильнее.

Кивком головы велю Тее побыть пока в ванной, и сестра слушается, делает шаг в указанном направлении и вдруг замирает на месте, лукаво блеснув взглядом.

Приближается со спины, чтоб в следующую секунду подло пройтись в щекотке по ребрам. Не переношу щекотку. Терпеть ее не могу, и Ти это знает, как и то, что не стану шевелиться в попытке избавиться от неприятных ощущений. Подобная роскошь чревата серьезными последствиями.

Боюсь не того, что родители поймут, что Теа ночевала у меня. Это не страшно, она иногда так делает. Куда печальней будет, если они увидят нас в таком состоянии. Не стану отвечать за себя, но весь вид сестры кричит о недавно прерванных ласках. Припухшие губы, неровное дыхание, блеск в глазах. Великолепна в своем желании.

И если мне все равно, раскроют нас или нет, где-то в глубине души я даже этого жажду, жажду показать миру, кому принадлежит эта девочка, то Теа наверняка не поддержит моего энтузиазма.

Активность за дверью стихает. Шаги удаляются, и я тут же резко поворачиваюсь, обнимая наслаждающуюся местью Тею.

— Будешь знать, как смеяться над моими чувствам, — глухо заявляет она, за что тут же получает звонкий шлепок по попе.

— Черт, — выдыхаю ей в волосы, целуя макушку. — Прости, больше так рисковать не будем.

Теа согласно кивает, не отстраняясь от меня. Позволяет насладиться ее близостью какое-то время, прежде чем снова задать волнующий ее вопрос.

— Что нам делать, Эйд?

— Переодеться и идти гулять, — невозмутимо комментирую, открывая дверь.

— Я не об этом.

— Что, не хочешь переодеваться? — поднимаю насмешливо бровь, забавляясь ее возмущением. — Теа, ты безумно сексуальна в моей майке, но давай все же не будем сокращать население Земли, провоцируя меня на ревность?

В ответ Ти лишь головой качает и гордо удаляется в свою комнату, чтоб уже спустя пятнадцать минут спуститься вниз в полной готовности. В который раз за день восхищаюсь её способностью меняться. Из девочки, проведшей практически бессонную ночь, она с легкостью перевоплощается в роскошную девушку в легкой, светло голубой кружевной майке и черных джинсах, с забранными в высокий хвост волосами и даже легким макияжем на лице. И когда успела?

— Идем? — радостно спрашивает, отметив восхищение в моих глазах.

Согласно киваю, позволяя выйти ей первой и, так и оставшись незамеченным, покидаю дом, в намерении посвятить хотя бы один день исключительно Ти.

Всего однажды подумываю вернуться в комнату и все же захватить выключенный телефон, но так же быстро отказываюсь от этой идеи. Позволяю себе насладиться обществом единственного важного для меня человека. Не отвлекаться на посторонние шумы, не думать о проблемах.

Оставив машину в центре города, бесцельно бродим по просыпающимся улицам, которые в это ранее время еще не так оживлены, как обычно. Теа с увлечением рассказывает забавные истории, с завидной регулярностью происходящие в художественном кружке. Светится от переполняющего ее восторга, словно маленькая уговаривает купить ей то шарик, то мороженное, то мыльные пузыри.

— Еще раз так сделаешь, затащу в темный угол, — отмахиваюсь от очередного летящего в меня пузыря.

Да, она умеет уговаривать, и я теперь расплачиваюсь за собственную податливость. Ведь хорошо знаю сестру. Когда она в подобном настроении, то и дело норовит проверить границы моего терпения, забавляясь моими угрозами, но я все равно покупаю все, что она просит.

— Да брось, — смеется Теа, идя передо мной