Forbidden Sweetness - Юлия И. Леманн

покинул в надежде упорядочить поток нахлынувших чувств при виде спящей рядом Ти. Ее доверчиво прижатого тела, легкой улыбки на губах. Успокоить вполне предсказуемое возбуждение, в борьбе с которым душ оказался бессилен.

Не забываю захватить портрет и так же беззвучно, как до этого ушел, возвращаюсь в комнату. В руках вместо бокала практически нетронутого виски, чашка горячего чая с корицей. Любимый напиток Ти, который я сделал спонтанно. Для себя. Малышка никогда не встает так рано, не вижу смысла ее будить, пусть отдыхает.

Ставлю чашку на прикроватную тумбочку, удобно устраиваюсь на кровати рядом. Не представлял, что такое простое действие, как лежать на животе, подложив под голову руки и смотреть на девушку, может принести столько эстетического наслаждения. Тяжелое одеяло едва заметно шевелится от каждого вздоха Ти, длинные волосы вольготно расположились на подушке, руки под щекой вызывают ассоциацию с маленьким ребенком, настолько она милая.

Ее образ вызывает улыбку. Стараясь не потревожить, убираю упавший на лицо локон за ухо и, не сдержавшись, провожу по мягкой коже в легком поглаживании. Теа инстинктивно прижимается к руке, вздыхает и, устроившись удобней, снова расслабляется.

Неимоверным усилием воли отказываю себе в желании разбудить ее поцелуем. На часах еще нет и шести, боюсь, за столь ранний подъем меня сбросят с кровати, велев оставить ее в покое.

Не успеваю улыбнуться воображению, живо нарисовавшему эту картину. Идиллию нарушает звук телефона. Кто-то настойчиво жаждет общения. Пропускает толстый намек из сбрасываемых мною звонков и с завидным упорством набирает вновь и вновь, пока я не капитулирую под решительностью моего оппонента и, покинув комнату, все же отвечаю.

Кай. Кто бы сомневался, что только он может позвонить в столь «нужный» момент. Знает, что встаю рано, предпочитая утренние пробежки пустому валянию в постели, и нагло этим пользуется.

А вот что заставило друга проснуться в такой час и в самом деле интересно. Эта ленивая задница не встает раньше обеда, если на то нет жизненно важных обстоятельств.

— Так истосковался по мне за ночь? — глумливо интересуюсь, прислонившись к стене.

Рука непроизвольно взъерошивает волосы. Улыбка не желает покидать лица.

— Ты даже не представляешь как, придурок, — серьезно отвечает Кай, чем заставляет напрячься. — Эйд, мать твою, ты куда пропал?

— Не понял?

— Завязал в клубе драку и тупо исчез. Тебя вообще не заботят возникшие проблемы?

Точно. Совсем забыл о неожиданных сложностях, про которые должен был поведать Кай. За последними событиями подобные нюансы услужливо ретировались из сознания.

— Это не может подождать?

Не могу передать всю степень нежелания окунаться в насущные проблемы. Все существо рвется к спящей за стеной девушке. В голове мелькают варианты, как мы можем провести время. Только вдвоем, забив на внешний мир с его идиотскими правилами.

— Если тебя совсем не волнует наличие конкурентов, заинтересовавшихся камнем, то, безусловно, может, — язвит Кай, а я замираю от удивления.

Откуда они взялись так поздно? Нет, вернее будет поинтересоваться, почему мы так поздно о них узнали. Да кто вообще осмелился позариться на наш куш?

Романтические мысли мгновенно покидают голову, легко настраиваюсь на рабочий лад, включаю трезвое сознание. Подобные сюрпризы — не редкость, но способны уничтожить даже самый гениальный план. Толика постороннего вмешательства равносильна взмаху крыльев бабочки, вызвавшему цунами на другом конце земли.

— Кто такие?

— Ну, наконец, я слышу нормального Эйда, — облегченно выдыхает Кай. — Кери уже наводит справки, но и нам стоит перестраховаться.

Еще как стоит. Тихо захожу в комнату в намерении захватить олимпийку. Уже смирился с необходимостью наведаться к другу, который в весьма интересных выражениях комментирует свалившийся нам на голову «подарок». Беззвучно поворачиваюсь к двери и замираю на месте от открывшегося вида.

Теа в одной моей боксерке, которая ей определенно велика, стоит у стены и пьет мой чай. Густые волосы свободно спускаются с плеч, на губах улыбка, а глаза счастливо блестят.

— Ты видел рисунок, — не вопрос, утверждение. — Я тебя нарисовала, Эйд, — радостно вздыхает малышка, но заметив олимпийку и телефон в руке, начинает медленно хмуриться. — Только не говори, что уходишь.

Подкаблучник. Вот я кто, потому что от одного ее вида лишаюсь воли. Плюю на важные дела. Ощущаю покалывание в пальцах и бешеный пульс в теле. Потребность физической близости накрывает с головой. Ничто не важно так, как вернуть улыбку и счастливое выражение ее лицу. Догадывается ли Ти, какую власть надо мной имеет?

— Не ухожу, — улыбаюсь малышке, игнорируя возмущенные реплики Кая. Кажется, меня впервые награждают такими сочными эпитетами. Некоторые даже я слышу впервые. — Завтра, Кай. Поговорим завтра.

Отключаю телефон, чтобы больше никто не мог дозвониться. Обозначиться в нашем с Ти времени. Проблемы имеют свойство решаться, время еще есть. В конце концов, без информации Кер все равно не можем оценить весь аспект предположительных проблем.

Мои слова успокаивают Тею. Снова улыбаясь, отталкивается от стены и подходит ко мне, протягивая почти выпитый чай.

— Кажется, это твой? — шепчет, мило краснея. Никогда раньше не считал, что краснеть это мило, а вот теперь не способен налюбоваться. Что ж она со мной творит?

— Ты чего так рано встала?

Интересуюсь, сдерживая смешок. Забираю чашку, чтоб убрать на тумбочку и обнять волнующую меня девушку.

— Не знаю, — пожимает Теа плечом, устроив голову на моей груди. — Выспалась, наверное.

— Мда? Что ж ты, когда я тебя на тренировки звал, утверждала, что не способна встать с постели в такое время.

Несмотря на укоряющие слова, голос спокоен. Руки скользят по практически обнаженному телу в легкой ласке. Очерчивают безупречные точеные изгибы. Не могу удержаться от соблазна. Тянет к ней с безумной силой, не поддающейся контролю.

— И что мы теперь будем делать? — вздыхает Теа, увлеченно изучая мускулы на моем теле. — Подобное сложно будет скрыть ото всех.

Ее вопрос вызывает улыбку. Ти не отказывается от меня, принимает новый формат отношений, готова получать от него удовольствие, хоть и дико смущается, осталось лишь решить, как нам вести себя.

— Это ты так от ответа уйти пытаешься? — хмыкаю, взяв обеими руками ее голову. Послушно поднимает ее, встречается с моим взглядом и снова краснеет, но глаз не опускает. — Что за неожиданный приступ стеснительности, Теа? — улыбаясь, приподнимаю бровь.

— А что я, по-твоему, должна чувствовать? — тут же возмущается она. Выворачивается из объятий и принимается измерять шагами комнату, поглядывая в мою сторону. — Я вообще-то впервые с мужчиной сплю…

— Насколько я помню, мы не раз спали вместе, — усмехаюсь, облокотившись о стену и сложив руки на груди. Наблюдать за Теей, прячущей под личиной праведного негодования жуткое смущение, очень забавно.

— О, ты