Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

болезням. В лагере под Псковом вспыхнула «жестокая потливая лихорадка» – эпидемия тифа. Другой причиной, как обычно, были задержки с выплатой жалованья. Войска, участвовавшие зимой в осаде Корелы, в середине июня все еще не получили обещанного жалованья. Особенно много хлопот шведам доставляла польские казаки Банда. Горн даже заявил, что они стали для армии «злой чумой», и, чтобы успокоить их, он выплатил им небольшую часть жалованья, за которую должен был поручиться сам. Однако ему не удалось «ни силой, ни добрым словом» остановить людей Коброна, в основном шотландцев Рутвена и Вакопа. Сами солдаты решили отправиться в Финляндию в начале сентября. Позже они были направлены в Тавасталанд[260].

Псковская первая летопись сообщает: «…приидоша Немцы с Русскими людьми подо Псков, и сташа за Великой рекой, и Псковичи многие в Великой реке потонули, плаучий мост погряз»[261].

Горн опасался, что отряд в конце концов развалится из-за болезней и мятежей. К тому же до него доходили сведения, что «псковский народ с каждым днем все больше утверждается в своем мнении против нас». Поэтому незадолго до 10 августа он решил снять осаду и атаковать Ивангород. Для обороны Гдова и окрестностей на время осады Ивангорода, а также для обеспечения снабжения, Горн выделил два отдельных отряда. Один, которым командовал Роберт Моор и состоявший из эскадронов Франса Стрюйка и Класа Кристерссона, а также отряда Микиты Зиновьева, должен был остаться к востоку от Пскова. Другой отряд, состоявший из собственного корнета Горна и финского дворянского эскадрона под командованием Кристера Ханссона, был переброшен в район Гдова. Гарнизон Гдова, скорее всего, составляла пехота Хемминга Грасса. С оставшимися войсками – эскадроном Улофа Якобссона Стуббе, ротой Каспера Муллера и польскими казаками – Горн вернулся под Новгород[262].

Следует отметить, что псковичи не только сами сопротивлялись шведам, но и старались оказать помощь и другим городам, которым угрожали шведы. Эверт Горн сообщил Якобу Делагарди, что, по словам стрельца, пришедшего из Пскова, жители города отправили 400 бочек ржи в Ивангород. Поэтому приобретает особый смысл замечание Псковской I летописи: «В то же время взяша немцы и Яму и Копорье, а те городы оберегали псковичи многие годы». То есть Псков был как бы старшим братом для ряда северо-западных русских городов[263].

Горн начал осаду Ивангорода 23 августа силами из 4 финских эскадронов, 3 иностранных рот и, скорее всего, 3 финских рот. И снова гарнизон крепости мужественно оборонялся. Осада обещала быть трудной и продолжительной. К тому же сразу возникли проблемы со снабжением. Снабжение солдат зависело в основном от специальных налогов, взимаемых с Копорья и Яма, а также с «сомерского края». Горн называл последнюю область «житницей». Однако в конце сентября он был вынужден обратиться за дополнительным продовольствием к губернатору Выборга, который оказал ему эту помощь.

Осада приняла форму блокады, целью которой было уморить голодом гарнизон крепости. Вскоре в шведский лагерь начали прибывать перебежчики из крепости, но шведы отправили их обратно, чтобы «помочь израсходовать остатки припасов». Горн понимал, что для продолжения блокады потребуется время, поскольку у жителей за стенами были «лошади и скот», а кроме того, «они могли свободно ловить рыбу между Нарвой и ними». Горн решил отрезать крепость от внешнего мира. Для этого к ранее возведенному укреплению добавили еще одно, поменьше, построив его с той стороны Ивангорода, откуда впоследствии совершались вылазки. Поскольку траншеи были заняты пехотой и, скорее всего, артиллерией, в промежутках между ними, а также на флангах для их охраны было размещено некоторое количество конницы.

Таким образом, Ивангород был полностью отрезан от мира, но из-за свирепствовавших болезней шведский лагерь постоянно подвергался вылазкам защитников крепости. Делагарди уже в своем донесении от 5 сентября приводит Горну целый ряд примеров состояния некоторых подразделений. Из эскадронов Маттса Якобссона и Линдведа Классона, насчитывавших 102 и 200 человек, на патрулирование территории между валами и траншеями можно было выделить 20 и 40 солдат соответственно. Поэтому, чтобы усилить кавалерию и иметь возможность немедленно отразить вылазку из крепости, Горн намеревался направить свой собственный эскадрон, а также эскадрон Кристера Ханссона. Однако, поскольку Делагарди потребовал вернуть часть кавалерии из-под Пскова, ему пришлось отправить туда эскадрон Ханссона, а свой оставить в Гдове[264].

Шведская артиллерия была развернута следующим образом. Северо-восточная батарея вела огонь по Башне наместника и пряслам до Воротной башни из 9 орудий. Из крепости Нарва 8 орудий обстреливали Пороховую башню и Колодезную башню с тайником. Основную часть батарей шведы установили напротив южной стороны Ивангорода. Две батареи из 9 и 7 фальконетов и фалькон находились наиболее близко к стенам и должны были подавлять огонь из крепости и прикрывать переправлявшиеся на лодках шведские штурмовые отряды. Две батареи из 6 и 7 картаун обстреливали Колодезную, Широкую, Провиантскую башню, а одно орудие – Водяную башню[265].

В ответ на огонь из Нарвы ивангородский гарнизон начал обстрел города, в т. ч. зажигательными снарядами. Нарвские орудия не могли на равных вести дуэли с русскими крупнокалиберными пищалями «Рысь», «Барс», «Лисица», «Беркут», «Ястреб». Огонь русских орудий причинял серьезные разрушения каменным постройкам и наносил смертельные раны множеству шведов. К сожалению, пищаль «Ястреб» от стрельбы разорвало в казенной части[266].

В начале октября русские действительно устроили пожар в нескольких домах, но жильцы не допустили распространения огня благодаря эффективно организованной системе пожаротушения. Шведы отвечали так же, но попытки их зажечь Ивангород смоляными факелами также были безуспешны, потому что осажденные немедленно гасили огонь[267].

15 октября русские начали сильную вылазку – с участием «мужчин, женщин и всех, кто мог двигаться». Для шведов это стало неожиданностью. Большая часть шведской кавалерии находилась тогда в рейде в поисках продовольствия, и поэтому Горн смог бросить в бой лишь «несколько человек»: защитники были вынуждены вернуться в крепость главным образом благодаря действиям эскадронов Хепберна и Меллера. Шведы потеряли всего двух солдат, но капитан Меллер получил ранение в плечо и позже скончался от раны.

После этой внезапной атаки Эверт Горн пришел к выводу, что ситуация прояснилась, потому что русские «заболели Орешской болезнью», пока не «раздулись, как огромные стволы деревьев». Горн, истративший на эту осаду свои, взятые под слово, 20 000 риксдалеров, был полон негодования: ему надоела затянувшаяся борьба. Он подсчитал, что крепость сдастся не более чем через месяц. Однако оказалось, что русские из Ивангорода, в отличие от русских из Кексгольма и Орешка, сопротивлялись дольше. В конце концов ужасный голод, который осажденные утоляли лошадиной кожей и кониной, вынудил