Чудеса в ассортименте - Елизавета Шумская

– Я знаю, что дружба между мужчиной и женщиной бывает. Я жизнь прожила и все-таки кое в чем разбираюсь. Отношения бывают разные. Но это не касается вашего случая. Он любит тебя, понимаешь, любит! Влюблен уже долгие годы. Только ты одна этого не видишь!

– Тогда почему же он не признался до сих пор? – привела Вивьен убойный, с ее точки зрения, аргумент. – Если бы любил, то давно бы уже признался. А почему он не признался?

– Потому что дружба – это один из самых непреодолимых барьеров.

Покинув дом Ханны Краус, Эрни с Тичем какое-то время шли вместе, обсуждая добытую информацию.

– Скажи, ты не можешь определить, куда поступал сигнал от этих заклинаний? – спросил Фаргелон.

– Увы, нет. Сигнал довольно стабильный, так что это может быть любое место в радиусе нескольких кварталов, но, по моему опыту, человек, держащий заклинание, должен быть где-то недалеко. Кстати, обрати внимание, они не сделали из заклинания сеть, а могли бы. Помнишь, мы раз такую видели? Она срабатывает как сигнал и как ловушка. Человек без магии или особых навыков из такой выбраться просто не может. Судя по уровню заклинания, что поставили здесь, его создатель вполне мог и сеть организовать. Вывод?

– Хм, – задумался Эрни. – Выводы могут быть разные. Первый – они хотели не ловить нашего беглеца, а лишь знать о его возвращении. Возможно, в их планах было проследить за ним или что-то подобное. Второй – тут ты прав, эти ребята сидят где-то недалеко. Беда в том, что мои помощники обшарили все вокруг и расспросили здесь всех и каждого, и тем не менее я не вижу никого, кто подходил бы на роль следящего за домом Крауса.

– Неужели совсем?

– Пожалуй, что так, – неохотно произнес сыщик. – Соседи живут здесь уже очень давно. Жильцов не брали. Ближайшие кафе-магазины, где мог бы этот неизвестный вертеться, не вызывая подозрений, расположены неудобно.

– Может, в деле замешан кто-то из соседей? – Маг сделал паузу, словно обдумывая какую-то мысль, потом озвучил ее: – Или, знаешь, есть чудесное заклинание забвения. Все думают, что тот или иной человек живет тут долго, до года, а на самом деле он появился с неделю назад.

Эрни покачал головой.

– Я читал про такое. Но нет, тут напротив живет чудеснейшая старушка расы отрицалов. Ты же знаешь, чтобы на них хоть какая-то магия, зелье или амулет подействовали, нужны усилия половины колдунов страны. Я с ней сам разговаривал. Кристальный ум, отличная память, любопытство под стать. Она бы про нового человека точно сказала. Особенно если бы все его вдруг за старого знакомого стали принимать. Семья ее – полукровки. Они, конечно, не так сильны, но тем не менее многие сохраняют устойчивость к магическому воздействию.

Тич скривился.

– Если рядом отрицал, то лично я бы не стал так рисковать. Вот уж не повезло нашим ловцам.

– Однако как-то они все это устроили. О, вот еще вопрос. Ты не знаешь, когда было поставлено заклинание?

– Ты слишком много от меня хочешь, Эрни! – возмутился Тич. – Я же тебе не труповед, чтобы говорить, когда тело в речку выбросили.

– Эх, жаль. В смысле, – спохватился Фаргелон, – не то, что ты не труповед, а то, что не знаешь когда. Это многое бы прояснило.

– Да ладно. У тебя есть идеи, где дальше искать этого пропавшего парня, коль уж его жена не отказалась от дальнейших поисков?

– Есть одна идейка. Только для этого мне понадобится не кто иной, как нен Даг Стирсон. Надо и ему потрепать нервы за то, что он Вивьен так напугал.

– Как она, кстати? – Тич был поверхностно знаком с девушкой.

– Почти утратила свое обычное спокойствие. Больше всего в жизни она не любит неприятности и чиновников, к которым относит и дознавателей.

– Ну, может, это и к лучшему, – непонятно к чему заметил маг.

Вивьен и Леона стояли друг против друга, даже не заметив, когда обе вскочили. Поединок взглядов длился бы еще долго, если бы в этот момент в гостиную не вошел Ким, с улыбкой рассказывающий Улису что-то про особенности работы стеклодувных печей.

– Мои любимые девочки, – не замечая повисшего между ними напряжения, обратился он к жене и дочери, – а давайте-ка по бокальчику вина выпьем в честь наших гостей. Не знаете, мальчики к нам не присоединятся?

Леона первой отвела взгляд, направившись к старинному буфету, в котором держали бутылки с алкоголем.

– Не знаю, пап. – Вивьен опустилась на свое место, в этот момент ей показалось, что из нее испарились все жизненные силы. – Ренс не говорил. И… Эрни тоже. Я… за бокалами. – Она вновь встала и прошла в столовую. Через миг вернулась. – Забыла, – растерянно произнесла девушка, – они же в этой комнате. А где Ульрика?

– Я здесь. – Ее помощница появилась из дверей в кухню. – Будет очень неприлично, если я скажу, что зверски проголодалась?

– Ну что ты, девочка, конечно нет. – Леона с улыбкой подошла к остальной компании и передала Улису бутылку. – Открой, пожалуйста, мой мальчик. Штопор… Ким, где у нас штопор?

– Сейчас принесу.

– Давайте пока садиться.

Когда все расселись, съели первое блюдо и выпили по бокалу вина, беседа потекла спокойней, даже доверительней.

– Вивьен, а помнишь, ты у меня спрашивала про заказ хингена Крауса? – Ким всегда интересовался делами детей, если у него не случался особенно острый приступ вдохновения. – Эрни разобрался, что там к чему?

Хозяйка «Полезных чудес» вздрогнула, и с ее вилки посыпался только что набранный на нее горошек. Вивьен сквозь зубы ругнулась.

– Мы думаем, с помощью вашего стекла была утащена в другой мир важная-преважная реликвия! – желая сгладить неловкость, выпалила Ульрика.

– Надо же! – Ким с тревогой посмотрел на прячущую глаза дочь. – И что за реликвия?

– Возможно, это портрет самой Идореллы Маядскальской, основательницы Форевии! – Надо сказать, Ульрика находилась в перманентном восторге по поводу того, что оказалась косвенно замешана в таком громком деле. Правда, она никогда бы не рассказала о нем лицам непосвященным. Но ей отчаянно хотелось поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Ким и Леона представлялись девушке подходящими особами.

Однако Ульрика просчиталась. Никто из них не выразил каких-либо особых чувств по поводу столь небывалого события.

– Меня всегда, – после паузы заметил Улис, – волновал вопрос о вывозе краденого через ваши стекла, хинген Леру. Вот украл кто-то что-то невероятно ценное. Документы у него в порядке. И удрал в другой мир. Неужели нельзя как-то этому помешать?

– Я не занимаюсь ловлей преступников, мой мальчик, – покачал головой Ким. – Это прерогатива Лориренса и Эрни. Вот пусть и занимаются. Только вот, – мастер, задумавшись, сделал паузу, – насчет портрета Идореллы Маядскальской я не уверен. То, что я слышал об этой картине, говорит о том, что вещь это непростая. Думаю, она из тех немногих предметов, которые неразрывно связаны с этим миром. Понимаете, этим, – он интонацией подчеркнул слово, – миром. Не могли его перенести в другой мир. Там другие боги. Нет, только не этот портрет.