Риданские истории II - Виктор Александрович Авдеев

— дело дрянь, Никки. Иногда бывает, возникает такое чувство ни с того, ни с сего, понимаешь? Она сказала мне, что знает, что делать и… Да ведь я тебе уже рассказывал об этом…

Джарет и Никки стояли у белой двери с маленьким застекленным окошком, сквозь которое было видно одиночную палату с белыми стенами и металлической кроватью. В углу на голом полу сидела Джессика, покачиваясь из стороны в сторону. Она глядела перед собой в одну точку, обхватив руками поджатые к подбородку колени.

— Как она могла убить ножом ту старушку, ума не приложу… И, главное, зачем? — совершенно пустым голосом продолжал Джарет.

— Она ведь не созналась, — напомнила ему Никки.

— Тем хуже для нее, — вздохнул напарник. — Полицейские в то утро неплохо поработали в ее квартале. Один из соседей случайно застукал Джесси в дверной глазок, когда она тащила бездыханную миссис Миллер из своей квартиры по лестничной площадке. Эксперты изучили следы пыли, потертости от двери до двери, провели еще кучу всяких анализов… Следы волочения действительно остались. Также в квартире убитой нашелся пыльный след от обуви Джесси у самого окна, из которого она и выбросила миссис Миллер. Еще одна важная деталь: за несколько минут до смерти Миллер говорила со своей кузиной по телефону, когда услышала, как Джесси кричит в квартире. Об этом она, конечно, сказала сестре в трубку и, пообещав перезвонить, как только узнает, что там происходит, прервала разговор. Полицейские говорили с миссис Келлер. Она-то и рассказала об этом. Но это еще не все. Когда наутро к Джесси постучался полицейский, она рассказала, что под окнами шумели несколько мужчин, в которых она запустила свой цветочный горшок. Черепки от горшка, действительно, лежали на тротуаре, однако соседка миссис Марш, что живет в доме напротив, утверждала обратное. Никаких мужчин на улице в это время не было. На звон разбитого горшка она выглянула на улицу и увидела одну лишь Джесси в раскрытом окне своей квартире. Она еще подумала тогда, что мисс Харт опять запила и не стала устраивать с ней перепалку через всю улицу…

— Ты так переживаешь, Джарет, а ведь она совсем тебе не родная сестра. — Никки привычно положила свою руку ему на плечо. — Она преступница, Джарет. Ничего не поделаешь…

— Родная или не родная… Что бы сказала матушка, будь она жива?..

Джарет отвернулся от двери и медленно пошел по коридору. За ним пошла и Никки, лишь на несколько секунд еще задержавшись у окошечка палаты, чтобы мысленно попрощаться с «полоумной убийцей Джесс», как она нарекла Джессику втайне от Джарета.

Джессика глядела на пахнущий гнилью, дырявый мешок, стоящий в углу ее палаты. Вот уже вторые сутки она не спала, и не ела, и не сводила глаз. Ей было страшно. Внутри нее застыла боль, которая с каждым часом все больше нарастала и терзала ее сознание. Последние слова, которые сказал ей Ткач, на мгновение выглянув из-под свисающей простыни ее кровати, звучали страшнее, чем слово «смерть».

«Тебе придется сделать выбор, — сказал он тогда, ужасающе двигая челюстями. — Сгинуть в худом мешке навсегда без права на шестую жизнь или Джарет кончит так же, как тот шериф, что сгнил, словно головешка, полтора века назад. Я даю тебе пять дней на размышление… Пять дней, которые досуха выпьют из тебя кровь… Время пошло…»

Но что случится с Джессикой тогда, если она откажется, и Джарет умрет страшной смертью? Ответ очевиден… Она вновь убьет, пусть и не своими руками. Но вина ляжет на ее плечи. Не этого ли добивается Ткач всеми правдами и неправдами, который в любой момент мог и может прибрать ее к рукам и запечатать навечно в свой мешок, но так и не сделал этого? Фред и мистер Джонс. Сьюзи Теренс. Молли Джонс. Девочка из школы, имени которой Джессика уже не могла бы вспомнить и под дулом пистолета. Миссис Миллер… Каждый погиб из-за нее, Джессики. «Кто ты? — мысленно спросила у себя Джессика и тут же сама ответила: — Ты — убийца. И у тебя уже давным-давно нет имени…»

По лицу Джессики растеклась недобрая улыбка. Она поднялась с пола и сорвала с кровати тощее одеяло.

— Черта с два я залезу в это дерьмо, — шикнула она себе под нос и накинула на мешок одеяло. Затем с безразличием добавила: — Здесь нет твоей вины, Джарет…

Белый червь

Мэтью Миллер склонился над толстой книгой в кожаном переплете. Ему было шестнадцать лет. Тот возраст, когда многим парням из его школы уже давно было глубоко наплевать на учебу. Все, что их интересовало сейчас — красивые девчонки, крутые вечеринки и алкоголь. Мэт был полной противоположностью, не разделяющий их пристрастия к разгульному образу жизни. Возможно, за это он регулярно и получал по шее от сверстников, как изгой общества. Последние несколько лет он усердно прятался за барьером книжных листков от всего живого, в глубине души пытаясь отыскать для себя укромное и защищенное от тумаков и насмешек местечко. Библиотека, в которой он проводил свободное от учебы время, стала ему вторым домом, где он мог расслабиться и набраться знаний. Мэт знал: пока он находится здесь — он в безопасности. В таких местах никогда не бывает неотесанных болванов, распускающих без повода руки.

Перелистнув очередную страницу массивного тома с названием «Биография Ридана», Мэт поправил на прямом носу очки в черной оправе. У него были короткие рыжие волосы, и потому не лезли в глаза и не мешали читать. Худой, как тростина, он сгорбился за столом, заложив ногу за ногу, и с тихим шуршанием потрясывал в воздухе носком правого ботинка. Библиотекарь — полная пожилая женщина с надутым лицом — осуждающе поглядела на него из-за книжных стеллажей, но он был настолько увлечен чтением, что не заметил ее строгого взгляда.

— Молодой человек, — окликнула она его гнусавым голосом. — Постарайтесь вести себя потише. Это библиотека.

— Что? А, простите меня, мэм. — Мэт слегка покраснел и убрал ногу с колена.

Он вновь перелистнул страницу. Углубляясь в историю, он все больше и явственнее ощущал ее атмосферу и ход событий всем своим сознанием, как будто находился внутри волшебной книги, словно перенесся на несколько столетий назад на окраины Ридана в маленький домик у ржаного поля…

Вдруг Мэт вздрогнул от неожиданного стука где-то позади себя, и очертания стареньких жилых построек с мягкими черепичными крышами, высоких янтарных колосьев и хмурого серого неба над головой на мгновение покинули его. Звук, что отвлек его, был всего-навсего лишь стуком входной двери, впустившей внутрь новых посетителей.

Не оборачиваясь, Мэт вновь погрузился в