Европе не нужен евро - Тило Саррацин

Если сильные страны не откажутся платить, то они будут ослаблены постоянно растущим бременем оказания помощи, хотя это на длительный срок не поможет странам с дефицитом бюджета. Штефан Хомбург высказывает такое мнение: «Когда главы европейских государств и правительств нарушили договор и покончили с запретом поддержки, они открыли ящик Пандоры, который больше невозможно закрыть даже новыми строгими правилами. Поэтому задолженность будет на годы вперед постоянной проблемой Европы и бременем для европейских отношений»76.

Экономическое правительство и фискальный союз

К самым ярким понятиям, которые все время возникают в дебатах вокруг спасения евро, относятся «экономическое правительство» и «фискальный союз».

Франция, Италия и другие южные страны еврозоны под «экономическим правительством» понимают регулярные встречи стран еврозоны, на которых будут более конкретно согласовываться национальная и финансовая политика, преимущественно с целью склонить северные страны к постоянному расширению спроса, к большему повышению зарплат и к снижению профицитов доходно-расходного баланса. Под «фискальным союзом» южные страны в идеальном случае понимают создание пула общих финансовых ресурсов, по меньшей мере общей финансовой ответственности, преимущественно с помощью евробондов. Типичной является критика французского социалиста Арно Монтебурга, депутата Европейского парламента, и в случае победы Франсуа Олланда кандидата на должность министра, будто бы Германия «в одностороннем порядке снизила затраты для предприятий… Стоимость евро завышена, потому что это служит интересам Германии. План конкурентоспособности – это немецкий план. Мы требуем переориентации по всем этим пунктам»77. «Экономическое правительство» и «фискальный союз» с точки зрения южных стран имеют целью уменьшить конкурентное преимущество Германии и других северных стран и добиться ответственности севера за государственные расходы южных стран.

Федеральное правительство Германии, напротив, с самого начала кризиса евро понимало под этими двумя понятиями усилие установить обязательные нормы для солидного государственного финансового хозяйства и создать для этого режим контроля и действенные санкции. Налицо сомнительный компромисс: за возобновленное и уже в прошлом необоснованное обещание стабильности южных стран они получают право участия в совместном решении в экономической политике северных стран и доступ к финансовым ресурсам. И с немецкой стороны снова слышится аргумент: на жесткие требования с другой стороны необходимо что-то предпринимать.

Становится понятно, какое гигантское нарушение управления вызвал отказ от принципа No-Bail-Out. При соблюдении этого принципа все были равны. Политика государств в конечном счете убедила рынки, что динамика задолженностей была продолжительной, а внешнеэкономическая позиция стабильной. Германия не получила возможности давать предписания другим суверенным государствам для их политики. Но после того как был открыт ящик Пандоры под названием «зонтик спасения», ЕЦБ также оказался втянут в акции по спасению, а Германия вдруг оказалась в роли большого сильного брата, который дает предписания другим и от которого требуют больше любезности, сострадания и разумной уступчивости.

Стремление прийти к единому мнению привело осенью 2012-го к так называемому «Six-Pack», пакету из шести правовых предписаний и директив ЕС, касающихся

– осуществления эффективного контроля за бюджетной политикой,

– мер по корректированию чрезмерных макроэкономических дисбалансов,

– ускорения и разъяснения действий при чрезмерном дефиците,

– требований к рамкам бюджетной политики стран-членов, которые в целом должны укрепить надзор Европейской комиссии за экономической и финансовой политикой стран – членов еврозоны. Этот пакет, занимающий в ведомственном бюллетене Европейского союза 47 напечатанных убористым шрифтом страниц, вступил в силу 13 декабря 2011-го78. Он предлагает как сторонникам экономического правительства и фискального союза, так и приверженцам более строгих стабилизационных норм множество точек соприкосновения для государственных бюджетов.

Прогрессом является запланированная в рамках «Six-Pack» система раннего обнаружения: в этой системе индикаторы по государственным бюджетам, по внешнеэкономической деятельности, по стоимости рабочей силы, по занятости и частным задолженностям должны рассматриваться в комплексе. Проблематичным является используемый термин «дисбаланс», во всяком случае, для сферы внешнеэкономической деятельности: профициты и дефициты доходно-расходных балансов, так же как и слишком высокая или слишком низкая конкурентоспособность одной национальной экономики, очевидно, рассматриваются как в равной степени вредные 79. Здесь снова проявляется то мышление, которое сорок лет тому назад привело к «теории локомотива».

Но огромная проблема растущих сальдо в системе TARGET при индикаторах раннего обнаружения вообще не затрагивается. При этом все еще увеличивающийся кризис платежного баланса является по своей значимости центральным индикатором того, что «что-то идет не так, как нужно»: он отражает именно ту часть дефицитов доходно-расходного балансов южных стран в еврозоне, которые участники рынка не готовы больше финансировать. До того как «Six-Pack» смог продемонстрировать свою пригодность и эффективность, случился скандал на саммите по евро 9 декабря 2011-го.

Межгосударственный договор

Президент Саркози и канцлер Германии Меркель внесли предложение узаконить

– тормозной механизм для долгов для национальных бюджетов стран еврозоны,

– контроль за ним со стороны Европейской комиссии,

– юридическую проверку осуществления соответствующей финансовой политики со стороны Европейской судебной палаты в Европейском договоре (AAEU).

Так как Великобритания не давала своего согласия без учета ее представления о регулировании европейского финансового рынка, то участники саммита наконец согласовали принятые межгосударственного договора стран-участниц наряду с договором ЕС, который также должен быть ратифицирован парламентами участвующих стран. В дни после саммита это отмечалось как большой прорыв. Но фактически предмет договоренности был первоначально очень незначительным, как показало соответствующее сообщение Европейской комиссии от 12 декабря 2011-го: «На европейском саммите 8 и 9 декабря 26 из 27 государств-членов высказались за жесткие, решительные меры в кризисе задолженностей и проложили путь для межгосударственного договора, который должен привести к большей интеграции, дисциплине и конвергенции. С договором должна появиться возможность соблюдать вновь изданные предписания по долгам и дефицитам». В качестве договорных обязательств были названы:

– поддержка рекомендаций комиссии в связи с процедурой при сильно превышенном дефиците с автоматическими последствиями при нарушениях,

– утверждение правила по обеспечению сбалансированного бюджета и признание судебной практики судебной палаты при реализации этого положения80.

На саммите в конце 2011-го не продвинулись дальше доклада Делора, представленного в апреле 1998-го, с которого все началось, а там было сформулировано очень четко:

«Функционировать экономический и валютный союз сможет лишь в том случае, если поведение правительств и других действующих лиц в экономике во всех странах-членах будет непротиворечивым и разумным. Иначе нескоординированная и расходящаяся политика по национальным бюджетам подорвет монетарную стабильность и приведет к дисбалансам в реальном экономическом и финансовом секторе сообщества.

В сфере государственных бюджетов требуются обязательные регулирующие положения, которые… будут предусматривать эффективные верхние границы для бюджетных дефицитов отдельных стран-членов…

Установление среднесрочного общего курса в финансовой политике, включая объем и финансирование глобального бюджетного сальдо, то есть как национальных бюджетных позиций, так и бюджетных позиций сообщества81.

Средства массовой информации также быстро заметили, что собственно ничего нового в договоренностях не было. Роланд Тиши писал по этому поводу: «И таким образом, Европа снова пришла туда, откуда начались ее блуждания: в Маастрихт. Все положения, которые сегодня отмечаются как успех, содержались уже в Учредительном пакте по евро 1992-го, и даже в юридически допустимой форме. Но национальные государства не дают так быстро посадить себя на цепь… Нет судебного пристава, который наложит печать – скажем – на остров Самос. Таким образом, все стабилизационные обещания остаются лишь политическими волеизъявлениями»82. Йозеф Йоффе очень метко добавил к этому: «Новым является только автоматика санкций, но не бойтесь. Ведь решение будет принимать Европейский суд. То есть политика расходов в руках судьи!»83 Financial Times выразила опасение, что «новые правила либо недейственны, либо, если они действуют, то из-за своей жесткости они действуют только во вред финансовой и конъюнктурной политике»84.