Джунгли зовут. Назад в прошлое. 2008 г - Валерия Корносенко

Соня так была рада меня слышать! Она отдалила трубку и закричала на всю квартиру:

— Рита, иди сюда скорее! Аня звонит нам с острова!

Я отдалила от уха орущую трубку и улыбнулась. Мои милые, такие молоденькие и наивные подруги… Они еще такие дети! Хотя мне было очень приятно, что они переживают за меня, что они так радеют за наше общее дело и безропотно пошли за мной, выполняли мои поручения, были неоспоримой поддержкой в моей команде. Стали моей командой, доверились, оказали настоящую поддержку!

Рита подбежала и закричала в трубку:

— Аня, привет! Мы по тебе скучаем! Как там океан? Ты уже наелась кокосов и ананасов?

— Ой, да, девчат, — я рассмеялась, — я даже не ожидала… Тяжело здесь в плане выживания! Никто нас не кормит, нам приходится добывать еду самим… есть каких-то мальков, кокосы эти зеленые… ананасов мы ни разу еще не находили, бананы тоже зеленые… В общем, еда очень посредственная. На некоторых испытаниях нас немножко подкармливают, но тоже постольку-поскольку. Я чувствую, что приеду — буду насквозь просвечивать! У меня и так с жировой прослойкой напряженка была, теперь и вовсе ветром качает…

Девчонки рассмеялись. Мы еще пару минут попереговаривались, они рассказывали про своих родных, про наших мальчишек. Я была очень рада слышать их голоса! За то недолгое время, что я находилась в этом мире, девчонки поистине стали моей семьей и моими самыми близкими людьми.

Поймав на себе тревожный взгляд Арины, я поняла, что с разговорами пора заканчивать.

— Смотрите мне там! — попрощалась я с девчонками, наказывая не переживать из-за меня, — и разорвала соединение.

Повернулась к Арине, довольно сияя во все тридцать два зуба:

— Арина, спасибо большое! Так меня это взбодрило! Я так рада пообщаться со своими девчонками! У меня же нет родителей, да и никого, кроме девчонок, нет. Я, когда уезжала, бросила их на такую амбразуру и сильно переживала, как они там без меня.

Арина улыбнулась, забрала трубку и, извинившись, быстро пошла в сторону, набирая номер.

Я и сама немного отдалилась. Даже угрызения совести проснулись, не долго ли я занимала линию. Я понимала, что, скорее всего, у мужчины Арины всё расписано по минутам, и была даже несколько удивлена, что Арина пропустила меня вперед, зная, что он ждет её звонка.

Я отошла подальше, чтобы не смущать подругу.

Ко мне подошел один из мужчин, чуть хитро улыбаясь.

— Если хотите, то мы можем вас покормить, — предложил он.

Я посмотрела на военного, не веря своим ушам.

— Что, правда? Настоящей едой?

— Ну, у нас, конечно, не барские разносолы, но макароны сегодня на обед. Макароны по-флотски, если вас это устроит.

Боже, макароны! Это звучало, как какая-то пища богов! Я даже не поверила. Невольно я сглотнула голодную слюну, и, видимо, всё было написано на моём лице без слов.

— Пойдемте за мной, я вам положу порцию, — сказал мужчина.

Я пошла за ним, как завороженная. Даже не верилось, что сейчас я буду есть что-то съедобное и настоящее.

Глава 21

После звонка домой я была воодушевлена, настроение зашкаливало отметку «отличное». Услышала Сонечку — и на душе потеплело. Бедные мои девочки, бросила их на амбразуру, а сама свалила на другой конец света. Но ничего, я верю в них, они справятся.

Да и кому они, по сути, нужны без меня? Очень хотелось, чтобы пока я здесь проживу эту маленькую жизнь, на большой земле все поуспокоилось и про меня, главного возмутителя спокойствия, забудут. Конечно, вряд ли так повезет — всего-то неделя прошла, а всколыхнули общественность мы знатно… Но верить в лучшее хотелось!

На обратном пути мы с Ариной обсуждали произошедшее.

— Арина, все хорошо? — спросила я, заметив, что подруга идет, погруженная в свои мысли.

Она резко повернулась:

— Да, Ань, хорошо. Ты знаешь, я так рада, что смогла с тобой поделиться… Этот человек… он мне стал небезразличен. Но ситуация такая сложная… Я просто каждый раз, когда с ним, забываю обо всем. А когда остаюсь одна, понимаю, насколько все это обречено. Там и власть, и… семья. Что больше всего меня убивает. Я не хочу быть разлучницей. Это отвратительно. Но я и его могу понять… У нас такое общение, понимаешь… не придерешься. Там нет никакой пошлятины, никаких намеков. Но при этом такая душевная теплота, что я просто не могу найти в себе силы отказаться от этого. Это настолько мощно и необычно для меня…

Я остановилась и обняла подругу.

— Арина, — сказала я, — ты знаешь, я не хочу и не буду тебе давать советов типа 'плыви по течению, а там будь что будет. Нет, это неправильно. Мы должны, мы обязаны думать о том, что делаем, к чему это приведет. Брать на себя ответственность за свои действия, за свою жизнь. Может быть, эта судьба и предрешена, может, ничего и нельзя изменить. Но! Мы сейчас здесь, в моменте, мы об этом не знаем. Каждое наше действие, каждый наш поступок влияет на конечный результат.

— Скажешь тоже! Судьба, — подруга неуверенно улыбнулась.

— Нет же. Я о другом. Условно, мы должны пройти этот остров, это испытание. Можно в самом начале сдаться и сказать: «У меня лапки». А можно гордо пройти все испытания. Да, можно не победить в конце. Но сказать: «Я сделал все от себя возможное, я старался, я остался человеком, я остался личностью. Мне не стыдно перед тем, что мое поведение, мои поступки покажут на весь мир». И я думаю, что вот это важно — оставаться, прежде всего, человеком.

Арина посмотрела на меня своими широко распахнутыми янтарными глазами, с каким-то восхищением.

— Ты знаешь, Ань, — сказала она, — мне иногда кажется, что ты такая взрослая, такая мудрая, что я по сравнению с тобой просто девчонка. Хотя, по сути, я тебя на несколько месяцев старше!

Мы вместе рассмеялись.

— Спасибо, конечно, — ответила я. — Сомнительный комплимент, но я его приняла. Пошли уже в лагерь, смеркается. Еще, чего доброго, нас потеряют, пойдут искать, а потом что-нибудь вскроется и не оберешься последствий. Зачем это нам надо?

Арина рассмеялась.

— За мной уже как-то Алексей увязался. Щупленький такой. «Давай помогу, да давай помогу», — сказала она. — Помощничек тоже мне! Ходят, высматривают, кто