Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

В этой золотой корочке, осыпанной кунжутом, спрятаны их старания. Их любовь, взаимоуважение, старания ради общего блага, в конце концов, их терпение. Неужели она жила десять лет во лжи? Ночи под звездным небом, утренняя готовка, переливающееся одеяло большой кровати под распущенным балдахином, три перекрещенных хвоста на белоснежных, выстиранных простынях. А ведь это она их стирала, следила за чистотой. Это они были его судьбой, они поддерживали начинания, помогали с торговлей, утешали в неудачах. Это были они! Они были рядом в нужные моменты, они переживали вместе и горе, и радость, они радовали его в трудные вечера абрикосовым пирогом, и они готовили кадаиф и наливали из кувшина, в стакан, молока, зная, что он не ест эту сладость с чаем. Им он дарил свое понимание и их оберегал, Скайр и ей посвятил десять лет восхищения, объятий, ласковых слов, внимания… Все время вспоминая ее. «Вы у меня самые самечательные», — говорил он и тогда его зеленые глаза загорались ярче прежнего, вспоминая ее, представляя ее на их месте.

С грохотом и звоном корзина и пиалы рухнули на паркет. Резанный хлеб разбросался по полу крошками кунжута.

— Это наша саслуга.

Покачав головой, Эрс отложила нож на доску, медленно собирая с пола хлеб.

— Он не дал денег Сайкре не ис шадности и корысти. Она была прекрасна и молода для смерти, но старуха не бресгает и красотками. Болеснь — у нее, траур — у него. Она была нешной, красивой Сертанкой с салатовой чешуей и шелтыми, аккуратными гласами, всегда наполненными детской радостью. Она напоминала ему Амру, недавно погибшую для него. А когда брат прислал письмо о сборе средств на операцию, он откасал. Нет, мы уговаривали его, но не могли найти ключ. Он говорил: «Много работы сегодня, девочки», «Я расвеюсь, просто продаши не идут», — и печально улыбаясь, скрывался в комнате. А потом скасали, что она мертва. Он перестал общаться с братцем и окончательно потух. Мы думали, что делали что-то не так, а он все чах над своими воспоминаниями о ней. Все это время, что мы согревали его теплом и любовью. Все время, что мы в будущем, растили Шарафа сдесь, как собственного сына, когда его, наступая на себя, брат, привес в Подсемелье, не в силах растить собственного ребенка.

Фося внимательно вслушалась, собирая осколки, разбивавшейся в дребезги, пиалы.

— Но он выбрал вас, Айкра-Скей. Посвятил вам десять лет. Если бы он вас не любил, он не смог бы провести столько лет в отношениях.

— Или он представлял на нашем месте Амру? — вспыхнула Сертанка, отвернувшись.

— Нет. Он ее забыл.

— Не правда.

— Забыл, благодаря вам. Вы позволили ему поверить в возможность продолжения жизни. Показали ему настоящий мир и его красоту.

Эрс сложила корзинку с хлебом, тихо добавив:

— Вы обе исцелили уставшую душу.

Айкра задумалась.

— Никто бы кроме вас не смог этого сделать, — продолжила Эрс, с шорохом вложив в корзинку последний кусок хлеба и незаметно подхватив корзины со стола, удалилась в кухню, шелохнув штору.

Скарнар, повесив черную, длинную мордочку, в тишине дорезал салат. Услышав поскрипывание плетеных корзинок, он обернулся, всплеснув лапами на крыльях.

— Эрс! Вот и ты! Дорогая, не окашешь услугу?

Она хотела сразу согласится, но вспомнив вчерашний вечер, задумалась, что она может попросить взамен? «Услуга са услугу». Впрочем… Поймав себя на такой грубой и не воплотимой мысли, она хотела ответить, что готова помочь, но ей ответил Кейв:

— Не думай, ничего серьесного! — отмахнулся он лапой. — Но рас уш вы не мои гости, а я дал вам кров, то и мне нушна ваша помощь, — он протянул две тарелки с горячим мясом на салатовых листах и поставив их на стол, протянул латунный поднос. На чеканке танцевали отблески кухонной лампы. — полоши корсиночки и мясо на поднос, и отнеси савтрак рабочим, — и он лапой, на раскрывшемся крыле, указал на дверь в кухне, следующую после проема, вновь закрытого резной, деревянной решеткой.

Кое-как взгромоздив на поднос все надлежащее, она оставила его на столе, забежала по лестнице в комнатку, схватила котомку, повязав ее на пояс, посчитав, что сможет заблудиться и, перехватив ключ от двери у Скарнара, обувшись, поспешила с подносом к двери. Щелкнув ключом, она скрипнула дверью и оказалась в маленькой комнатке, хранящей ведра, швабры, веники и тряпки, а на сером потолке, перетекающем в серые стены, зажглась, висящая на проводах, лампа. В серой стене стояла оранжевая, сияющая дверь с ручкой-гонгом. Отперев ее ключом, она спиной толкнула тяжелую дверь и вышла на, огражденную забором, площадку. Шептал всплесками фонтан, стояло несколько простых, деревянных столов, несколько стульев. И никого. В темноте стояли лишь свечи на столе. Рядом с ограждением проходили другие дома, образуя улочки, выходящие к шумному, в далеке, торговому переулку.

— А где все? — спросила Эрс, проходя в середину площадки, положив на стол, звякнувший тарелками, поднос. Отыскав рядом с свечкой коробок, она чиркнула спичкой, воспламенив фитилек. Вновь осмотревшись и заметив лишь приоткрытую дверцу изгороди, она подошла к ней и выглянула в переулок. Подпорки держали дома, свечки растекались по подпоркам, стекая воском на дорогу. Деревянные колеса раздавили каплю.

— Стой смирно! — в темноте послышался голос и чуть всмотревшись, она увидела молодую девушку с черной, пушистой шерстью и виднеющимися зелеными глазами. Схватив лошадь, привязанную к повозке, она потянула ее в сторону, скинув с головы капюшон, освободив черные уши.

— Что еще по товару? — рядом стоял довольно высокий кот в сероватой шляпе, скрывший тело чем-то похожим на темную, теплую накидку. Он внимательно всмотрелся зелеными глазами в листок в лапах и закинув его в пустую повозку, махнул лапой помощнице. — Теперь можно в конюшню, — и они подвезли повозку к специальному месту и отвязав лошадь, собрались вести ее.

— Добрый вечер, — Эрс подошла к ним, понимая, что не может прийти в кухню с пустыми руками. Точнее, с полными, в ее случае.

Кот обернулся в ее сторону, недовольно взглянув на нее.

— Сейчас день.

— Да! — замялась она, понимая, что с часами, в этом месте, у нее беда. — Вы не знаете…

— Мы не работаем на двоих, — отрезал он, хлопнув лошадь по боку. Застучали копыта, зазвенели удила…

— Да нет же! — она поспешила за ними.

— Партнеров не ищем.

— Я не о партнерстве, — проговорила она спине в накидке.

— Ты нам клыки не заговаривай. Стащить чего хочешь — мы без товара.

— Я не вор! — оскорбленно воскликнула она.

— Я тебе сказал: товара нет, даже если ты отвлекающая.

— Вы меня не дослушали.

— Деточка, — он обернулся к ней, остановившись и