Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

— Ну и лижи задницу Бреду Кваду, если тебе это нравится, Юффи, — ответил Дьюмерой. — Нам здесь никто не указ! Мы не лезем в его Низины и давно предупреждали его, чтобы он не совался на наши Пики. В конце концов, имеем же мы право защитить свое имущество, если власти предпочитают нянчиться с этими вороватыми козлами! Мы своими глазами видели следы, ведущие в эту деревню! Так неужто я так и оставлю козлам свое лучшее стадо! Плевать я хотел и на Офицеров Мира, и на Бреда Квада! Нечего им лезть не в свое дело. Ну, а Кваду еще придется задуматься. Слышали, его мальчишка пропал? Так вот, я готов спорить на пять кредитов, что он угодил в засаду козлов, и сейчас его правая рука уже висит у Нитра в Доме Грома. В общем, я решил — завтра с восходом солнца мы выступаем. А кому это не нравится, пусть прямо сейчас убирается отсюда.

Тут в спор вступили несколько человек, и Сторм перестал понимать происходящее. Ясно было только, что не все в отряде Дьюмероя так рвутся догонять норби, как их предводитель.

— Ладно! Ладно! — бычий рев колониста перекрыл все остальные голоса. — Я вам и своих лошадей одолжу, только катитесь отсюда побыстрее! Вы все — и Юффе, и Хайк, и Паласко! Только и нас потом не зовите, когда найдете следы козлов на ваших пастбищах. Потолкуйте об этом с Бредом Квадом, и пусть он на пальцах уговорит козлов вернуть вам скот!

— Слушай, Дьюмерой, ты заварил здесь, на Пиках, такую кашу, из которой не выйдет ничего, кроме неприятностей. Я бы на твоем месте дождался Квада с Офицерами Мира и попробовал разобраться вместе с ними. Они утром уже будут здесь.

— Убирайтесь! — заревел взбешенный предводитель. — Катитесь отсюда, тряпки! Никакой Квад мне не указ! Пусть командует в своих Низинах, а сода не лезет. Убирайтесь! Живо!

Сторм задумался. Может, стоит привлечь внимание уезжающих объездчиков и попробовать вырваться с ними? Он попробовал приподнять голову, и у него в глазах потемнело от боли. В таком состоянии и думать нечего переиграть Бистера. Лучше подождать, пока перестанет сказываться действие парализатора.

Но то, что Квад где-то недалеко и направляется сюда, несколько успокоило его. Несмотря на свои личные счеты с этим человеком, что-то в нем внушало доверие. И он чувствовал, что из всех, кого он встретил на Арцоре, только Квад обладает достаточной силой и авторитетом, чтобы остановить кровавую заварушку, провоцируемую хиксами. Сторм подумал, что вот теперь-то ему имеет смысл бежать: он вполне может добраться до лагеря Квада и предупредить его обо всем, что здесь происходит. Только побег этот должен быть удачным, иначе все обернется так, как спланировал Бистер.

К счастью, за этими бурными объяснениями, Дьюмерой, казалось, забыл о своем пленнике. По крайней мере, никто пока не подходил посмотреть, не очнулся ли он, и не пытался задавать вопросы. А, может, это тоже подстроил Бистер. «Странно, — подумал Сторм, — когда мне пришло в голову, что на самом деле может представлять из себя Бистер, я, в общем-то, даже не очень удивился. А выскажи я такое предположение любому арцорцу в этом лагере, и он окончательно убедится, что я чокнутый землянин, не перенесший шока уничтожения Земли».

Сторм продолжал бороться с остаточным действием парализатора, постепенно восстанавливая контроль над телом. Он старался делать это незаметно, и это было не так уж трудно, поскольку уложили его у подножия пригорка, закрывавшего его от лагеря. Его никто не мог видеть, кроме тех, что шли за водой к реке и тех, кто решил устроиться на ночь на берегу и возился теперь со своими постелями.

Прежде всего, надо было получить возможность двигать головой, не вызывая новых приливов боли. Руками шевелить он пока не решался, уверенный, что Бистер тайно наблюдает за ним. Но когда Сторм смог наконец приподнять голову, не теряя сознания от боли, и осмотреться, уже начало темнеть. «Что ж, это к лучшему, — подумал Сторм. — Ночью у меня есть кое-какие шансы, хотя у Бистера огромное преимущество».

Но прежде чем достаточно стемнело, о пленнике вспомнил Дьюмерой. Сторм услышал его издали, закрыл глаза и попытался изобразить, что он еще не очнулся от парализующего удара.

— Что-то он долго не очухивается, — удивленно, но без всякого сочувствия сказал Дьюмерой.

Отвечал ему Бистер, и Сторму почудился в его голосе легкий акцент, на который он прежде не обращал внимания.

— Он же землянин. На них парализатор действует сильнее, поэтому они им не пользуются.

— Возможно. Но мне говорили, что этот Сторм служил в командос, а они ребята крепкие. Кстати, Кол… я так и не понял, чего ради ты вообще стрелял в него.

— Понимаешь, мы с ним вместе ехали из Порта до Гроссинга. Он очень осторожный и держится обособленно, как все земляне. Ты, наверное, слышал, что все они с ума посходили, когда узнали, что их Земля сгорела? Так вот, я понял, что этот парень тоже сумасшедший. Он считает, будто все вокруг враги, и ждут не дождутся до него добраться. Все кроме козлов. Он с самого начала с ними снюхался. А когда он так быстро смотался из Гроссинга, я решил навести о нем справки. Так вот, он Учитель зверей. Видел бы ты, как он объезжал лошадей у Пита Ларкина! Если этот парень, имеющий власть над животными, уйдет в Мясники или присоединится к козлам — можешь ставить на своем стаде крест. Он один опаснее десятка взбешенных йорис! И я не удивлюсь, если окажется, что он был в этом набеге вместе с Шозонна. Вот я и хочу задать ему парочку вопросов, прежде чем отпустить.

— Ладно, пусть полежит, отдохнет, — согласился Дьюмерой. — А ты глаз с него не спускай, Кол, и сразу дай мне знать, когда он очнется. Я тоже хочу задать ему несколько вопросов.

Они медленно пошли прочь, а Сторм лежал, напрягаясь до дрожи, чтобы не выдать себя каким-нибудь движением. К головной боли прибавилась тягучая боль протестующих мускулов.

Значит, приглядывать за ним будет Кол Бистер? Что ж, значит, у Кола Бистера будет прекрасная возможность без особых хлопот раз и навсегда покончить с Остином Стормом. Ах, если бы только рядом были Баку и Сурра!

Сторм постарался взять себя в руки. Не такой уж он слабак, чтобы стать совершенно беспомощным без своей команды!

Он прислушался к шуму воды, который доносился из-под берега, перекрывая все обычные звуки вечернего лагеря. Вся жизнь в этой засушливой стране жалась к рекам, и отряд Квада наверняка устроился на ночь тоже на берегу. Сторм чувствовал, что вряд ли осилит сейчас дорогу верхом, даже на Рейне. А если вплавь?

Обычно наездники возили с собой воду в небольших фляжках, притороченных к седлу. Но отряд, собирающийся утром выступить в засушливые горы должен взять с собой изрядный запас воды. Насколько знал Сторм, у них должны быть бурдюки из шкур водяных жаб, которые очень удобно вешать попарно на вьючных лошадей. Такие бурдюки изготовляли рыбаки-норби с южного побережья из снятой целиком шкуры огромной болотной амфибии. Хорошо выделанная шкура была почти прозрачна и надувалась красивым пузырем, когда в нее заливали воду. Как-то, еще в лагере Кротага, Сторм видел, как дети надували эти шкуры и мастерили из них плот. Если человек умеет плавать, то с парой таких пузырей он продержится на воде сколько угодно, даже в таком гадком состоянии, как Сторм сейчас — можно просто сплыть вниз по течению. Он начал прикидывать, когда примерно Бистер явится проведать его и как раздобыть пару таких пузырей.