Г К Жуков на Халхин-Голе - Михаил Воротников

На первой встрече с командованием монгольских войск Г. К. Жуков в первую очередь выслушал предложения наших друзей по организации управления и взаимодействия штабов и войск в ходе боевых действий. Ж. Лхагвасурэн намеревался просить командующего определить монгольским частям самостоятельную полосу действий. Они, мол, оперативнее ориентируются в обстановке и смогут в таком случае принести больше пользы.

Георгий Константинович уже имел принципиальное решение по этому вопросу. Однако мнение Военного Совета высказал в конце разговора. Ему важно было не только вникнуть в позицию монгольских товарищей, но и добиться уяснения ими точки зрения советского командования.

Комкор кратко изложил общую оценку обстановки, коснулся перспектив возможного развития боевых действий, особо остановился на вооружении и тактике частей японской армии и тех задачах, которые возложены на советско-монгольские войска по разгрому японской армии.

- Военный Совет хорошо понимает ваши патриотические чувства и желание отличиться. Но здесь идет речь о том, кто кого: или мы их, или они нас. Вот почему единение сил и средств и разумное их использование является первостепенной задачей, - сказал командующий.

Георгий Константинович пояснил, что действия монгольских войск, находящихся на Халхин-Голе, на каком-либо самостоятельном направлении вряд ли будут целесообразны. Не боясь обидеть собеседников, он высказал прямо: "Мы все должны сознательно усвоить, что разгром противостоящего нам сильного противника возможен только под единым командованием наших армий. Маневрирование всеми родами войск будет определяться обстановкой, а она может быть очень сложной и изобиловать острыми ситуациями, К этому и надо себя готовить. Опыт боев на флангах надо закрепить и совершенствовать. Обеспечение флангов армейской группы возлагаю на ваши войска. Прошу свое решение согласовать со штабом и информировать меня для принятия окончательного решения".

Таким образом, было установлено единоначалие. Боевое содружество и сотрудничество облегчалось тем, что командный состав монгольской армии, особенно руководящая его часть, получили военное образование в Советском Союзе и свободно владели русским языком.

При налаживании и поддержании наших взаимодействий в боях возникло много проблем, которые в мирное время не давали себя знать. Надлежало отработать способы поддержания связей как по линии оперативного руководства войсками, так и политической, обмену боевым опытом, изучению противника и разоблачению агрессивной сущности японского милитаризма. Вскоре были установлены дружественные отношения между людьми, штабами, политорганами, достигнуто взаимное понимание задач и способов их решения.

Получив задачу и поняв замысел командующего, монгольские товарищи сами организовали управление своими войсками и решали вопросы взаимодействия на всех уровнях, особенно с частями и подразделениями советских войск.

Сам Георгий Константинович показывал пример уважительного отношения к воинам суверенного государства, их национальным привычкам, обычаям и традициям, к многовековой истории монгольского народа. Как-то во второй половине дня Г. К. Жуков, побывав на командном пункте 8-й кавдивизии, оборонявшейся на правом фланге, направился к переправе, где в зарослях кустарника стояла его машина. Пробираясь в густой высокой траве и коряжнике, он наткнулся на двух цириков. Они сидели около потухшего костра. На углях стоял закопченный казан, в котором варилось мясо. Цирики с большим аппетитом обгрызали кости недоваренной говядины. По рукам их текла кровь. Георгий Константинович вступил с ними в разговор, а сам с любопытством присматривался к воинам и обстановке вокруг. Лично мне нетерпелось спросить, как же вы едите это почти в сыром виде? Но командующий молчал. А мне "высовываться" не полагалось.

Как только переправились через Халхин-Гол, он заговорил скупо, сдержанно: "Вот какие у них обычаи: наверное, в сыром витаминов больше. А может, от этого у них такие белоснежные зубы, а? Они же их не чистят. Да можно ли говорить об этом, когда степь для них - родной дом, в котором ни пасты, ни зубного порошка, а воды, порой, за золото не добудешь?!" - А вообще-то, есть ли у них кухни? - спросил он вдруг.

- Кухни есть, такие же, как у нас, - ответил я. - Мы с вами проезжали мимо, когда вы были в 6-й кавдивизии.

Эту информацию он воспринял без комментариев.

"В материальном снабжении войск Монгольской Народной Армии неоценимую помощь оказали автобазы Улан-Батора и Восточного аймака (Баян-Тумэн. - М. В.), а также гужевой транспорт восточных аймаков. Правительство Монгольской Народной Республики обеспечивало советско-монгольские войска мясопродуктами, предоставило помещения для развертывания трех госпиталей и 42 медпунктов, в которых советские врачи оказывали необходимую помощь больным и раненым советским и монгольским воинам".{60}

Кстати, о "снабжении мясопродуктами". Боен вблизи района не было. В границах тыла армейской группы содержались стада крупного рогатого скота и большой численности отары овец. Они перемещались вслед за тылами. Забой происходил по потребности в пределах армейских норм мясного довольствия. Благодаря такому порядку в самую жару личный состав питался свежим мясом. Этому не было цены.

Мне вспоминается солнечное августовское утро. В траншеях, глубоких лощинах и оврагах еще не исчезли капли росы, а на возвышенностях уже сухо и тепло. Окончив уточнение обстановки за ночь, докладываю командующему о выполнении очередного поручения и отправляюсь за шифровальщиком. Возвращаясь обратно, вижу, что в лощине на западных скатах Хамар-Дабы командующий и член Военного Совета оживленно беседуют с незнакомым мне монгольским товарищем. Стараюсь понять, что там происходит. Спрашиваю связиста: "Кто приехал?"

- Маршал.

- Какой Маршал?

- Чойбалсан.

Позднее я видел не один раз маршала X. Чойбалсана и в окопах, и на приеме в Доме правительства, устроенном в честь вручения боевых орденов комкору Г. К. Жукову и члену Военного Совета дивизионному комиссару М. С. Никишеву. Знал дом, где он жил в Улан-Баторе. Он запомнился мне простым, доступным, обаятельным человеком с моложавым лицом и большими карими глазами.

Член Военного совета показывал маршалу командный пункт. Вблизи узла связи в складках горы Хамар-Даба размещались подразделения обеспечения, группа бойцов и командиров. Маршал вступил с ними в непринужденную беседу. По монгольскому обычаю начал с расспросов, как они себя чувствуют, как выполняют свои задачи, хорошо ли кормят и хватает ли мяса. Услышав последний вопрос, бойцы переглянулись, и кто-то отважился сказать, что "не мешало бы добавить". Все приняли это за шутку. Однако на второй день было получено извещение, что бойцам добавляют мясо. Позднее стало известно, X. Чойбалсан после беседы отдал распоряжение министру финансов Ю. Цеденбалу насчет увеличения мясного пайка..