Спецназ Его Императорского Величества - Владимир Куницын

— Никто не смей начинать стрельбу без моей команды! — выкрикнул генерал и замолчал, прислушиваясь, как приказ передается по полкам и ротам. «Вот сейчас и узнаешь, Дмитрий Петрович, чему научил солдат своих», — подумал Неверовский. Дивизия стояла, дожидаясь егерей, переходящих дамбу и занимающих первый ряд колонны.

Первым появился кавалерийский корпус Монбрена, обогнувший Красный. Он имел приказ Мюрата рассеять русскую пехоту, чтобы расчистить дорогу на Смоленск. Атака выглядела устрашающе — летящая лавина всадников в красивых разноцветных мундирах, сверкающие, занесенные для смертельного удара клинки. Дивизия встретила французов безмолвно, и лишь когда несущаяся конница достигла расстояния ружейного выстрела — зазвучала барабанная дробь.

Залп, словно упавшая перед кавалерией невидимая стена, о которую ударились и рухнули наземь несколько десятков лошадей, остановил французских гусар. Второй последовал почти сразу, и новые лошади и люди усыпали землю перед колонной.

— Не торопиться! Стрелять метко, во фронт кавалерии! — голос высокого генерала, настоящего русского богатыря, казалось, перекрикивал ружейную стрельбу.

И команда возымела действие! Третий залп из ружей, переданных из глубины колонны, оказался особенно меток, и не менее сотни всадников свалилось под лавиной пуль. Кавалерия откатилась, барабаны сыграли: «Отбой!».

Кровь ударила в лицо короля неаполитанского Йоахима Мюрата. Три часа назад он откровенно потешался над другом, герцогом Эльхингенским Мишелем Неем, передовой полк которого отступил перед деревней Ляды и попросил подкрепления. Зато Ней, переставший наконец хмуриться, задорно тряхнул кудрявой головой.

— Нужна помощь, друг мой?

Никто не воспринимал дивизию, столь удачно отбившую кавалерийскую атаку, всерьез. Досадное недоразумение, повод подтрунить над товарищем.

Русские пехотинцы четко по команде развернулись, размеренным походным шагом полки и батальоны двинулись в направлении Смоленска. Они прошли почти версту, когда пришедшие в себя французы, перестроив ряды, вновь бросились в атаку. На этот раз нескольким гусарам удалось добраться до егерей, но почти все они погибли на штыках.

За второй атакой последовала третья, затем четвертая, пятая… восьмая… И каждый раз, наталкиваясь на рой свинца, колонна французов сминалась, теряла скорость и лишь отдельным смельчакам удавалось врубиться в русское каре только для того, чтобы быть добитыми прикладами. Затем русские аккуратно укладывали на обочине тяжелораненых и, сомкнув ряды, снова шли по дороге, чтобы через пятьсот шагов, обернувшись, встретить кавалерию залпом.

Мюрат безумствовал.

— Да остановите же их, раз не можете опрокинуть эту кучку пехотинцев! Загородите им дорогу! Атакуйте с двух сторон, раз вам мешают придорожные канавы и деревья!

Огромная пестрая река драгун, гусаров, кирасиров потекла по полю, обгоняя темно-зеленую змею полков Неверовского, медленно ползущую по обсаженному березами и дубами Смоленскому тракту.

Новую атаку французы провели одновременно с двух сторон. Но толку добиться не удалось. Идущий в авангарде Виленский полк показал, что его солдаты стреляют не хуже егерей и полтавцев, расположившихся в арьергарде. Отбив атаку, виленцы под прикрытием товарищей расчистили дорогу от трупов французов, и колонна снова двинулась вперед.

Рядовой симбирского полка Федор Антонов, два месяца назад ставший солдатом, оказался во время очередного перехода между атаками рядом с командиром батальона.

— Ваше высокоблагородие, — приложив пальцы к козырьку кивера, запекшимися от жары губами, молвил Федор, — дозвольте в первый ряд к егерям перейти. Четыре часа бьемся с супостатами, а я не выстрелил ни разу. А я метко стреляю, ваше высокоблагородие, меня даже командир дивизии похвалил на учениях.

— А я помню, солдат! — вдруг улыбнулся подполковник. — Рядом же стояли, когда Дмитрий Петрович тебя хвалил.

— Так дозвольте?

— Нет, не могу.

— Почему, ваше высокоблагородие?

— Ну, во-первых, это уже не только другой батальон, но и другой полк. И приказ такой отдать мне не по чину. Но не в этом дело, солдат.

— А в чем же?

— А в том, что егерский полк у нас почти полностью из ветеранов. А в солдатском деле, хоть на войне, хоть в казарме, он обязан новобранца защитить, научить да помочь службу понять. На том и стоит русская армия. А если ветераны начнут за спины молодых прятаться и работу свою на них перекладывать, то это уже не армия будет, а сброд быдла. Так что пока ветераны стоят, твое дело — быстро ружья заряжать и передавать их в первую шеренгу. А коль до тебя очередь дойдет, то тогда уж и постарайся не посрамить родной полк. А ружья для тебя другие заряжать станут.

Лошади французов уже изрядно устали, но, доведенный до исступления Мюрат, вновь бросал в бой полки, пытаясь смять упрямую дивизию. Однако русские успешно отбивались. Многие из атак заканчивались обычной перестрелкой, в которой солдаты Неверовского имели преимущество. Длинноствольные ружья пехотинцев стреляли дальше драгунских карабинов.

Каранелли, задержавшийся со своим отрядом на переправе через Днепр, прибыл к месту событий, когда французы готовились к очередной атаке. Бегло прочитав письмо Наполеона, маршал Даву вернул его Луи.

— Вы можете остаться здесь, полковник! — показал на место рядом с собой маршал уже вознамерившемуся отъехать к свите Каранелли. — Отсюда можно полюбоваться занятной картиной.

— А что происходит? — Луи озадачен, ему казалось, что французские войска должны были продвинулся несколько дальше. Он торопился, боясь, что не успеет догнать авангард до самого Смоленска.

— Что происходит? Пехотная дивизия русских шесть часов держит оборону. Мы продвинулись на четыре лье.

— Одна дивизия? — изумленно произнес Луи. — Но у нас же три корпуса кавалерии!

Немногословный, обычно мрачный Даву на этот раз изменил себе. Многочасовое бездействие допекло и его. Увидев, что кавалеристы пошли в очередную атаку, он приподнялся в стременах, вглядываясь в клубы пыли.

— Этьен?! — вопросительно крикнул маршал ординарцу.

— Двадцать третья, — отозвался тот, сразу поняв, о чем спрашивает Даву.

— Не забудь отметить, что атаку лично возглавил король Неаполитанский!

— Это двадцать третья атака? — в голосе Каранелли слышалось такое изумление, как будто ему сказали, что в русской армии служат дрессированные крокодилы. Он достал подзорную трубу.

Русские среагировали на атаку спокойно и уверенно. Задняя шеренга развернулась по команде и опустилась на колено. Вторая осталась стоять. Залп оказался дружным, и Луи увидел, как попадали французские уланы, однако присутствие Мюрата в рядах атакующих придало им решимости. На сей раз коннице удалось наконец вклиниться в ряды пехоты. Рассеченный на несколько частей батальон ждала неминуемая гибель. Но случилось невероятное. Другой батальон бросился на помощь товарищам. Пехота атаковала кавалерию! И этот яростный безумный штурм обратил в бегство французов, лошади которых перестали слушаться седоков. А русские вновь построились, и четкое каре неспешно двинулось к Смоленску.