Спецназ Его Императорского Величества - Владимир Куницын

Драки между попрошайками — вещь обычная, никто и не обратил внимания на короткую яростную схватку на ступенях Соборной лестницы, напоминающую грызню уличных собак на заднем дворе трактира за выброшенную кость. Потому никто и не заметил, как легко, отточенными движениями чернявый раскидал нищих. Отбив о жесткие мраморные ступени бока и спины, до самой ночи попрошайки будут издавать самые искренние стоны, вымаливая подаяние.

Спустившись по освободившейся лестнице, чернявый остановился на секунду, затем бросил пятиалтынный на ступени к ногам Федьки. Записку, которую вложил в его руку слуга графини Возьмитинской, естественно, оставил себе. Торопливым шагом он пошел вслед за каретой к Днепровским воротам. Выйдя из крепости, перешел мост и углубился в неширокие улочки Петербургского предместья.

— Откуда сведения?

— От князя Огнинского, лично сообщил.

— Вот как? На тебя работают русские князья?

Наполеон снова устремил взгляд на карту.

— Когда не знают этого.

Каранелли чувствовал себя превосходно. Легкость, с которой удалось достать ценнейшую достоверную информацию, привела в отличное расположение духа.

— Значит, обе русские армии идут мне навстречу через Рудню.

— Да, ваше величество. И мы дадим генеральное сражение. Под Рудней можно найти отличную позицию. Много болот, как на аустерлицком поле. Если удачно расположить войска, то русские лишатся маневра и наш перевес в артиллерии, пехоте и кавалерии принесет нам победу.

— Это так. Но только, если русские хотят генерального сражения.

— А зачем они идут сюда двумя армиями сразу?

— Трудно сказать. Я ждал, что битва будет у Витебска, но Барклай ушел ночью. Возможно, хочет ударить по нашим передовым полкам и снова уйти, когда я соберу все силы в кулак. Нет, мы сделаем по-другому. Подойди сюда!

Луи обошел стол, встал рядом. Маленькая указка из красного дерева, инкрустированная рубинами, заскользила по карте.

— Вот здесь, в деревне Россасно, мы переправимся через Днепр. Разминемся с русскими, пройдем по разным берегам. Барклай с Багратионом через Рудню на Витебск, а мы через Красный на Смоленск. Ты понял мой замысел?

— Прекрасный план! Мы окажемся в тылу у русских армий.

— Да. И тогда уже никаких арьергардных боев. Русским станет некуда отступать.

— Ну, если они не начнут наступать на Париж.

Император засмеялся.

— Не начнут. С кем же тогда царь Александр останется? Решено. Мюрат, Ней, Даву. Следом за ними иду я. А здесь оставим небольшое прикрытие, чтобы Барклаю было с кем повоевать. Где Доминик?

— В Смоленске. С ним три человека. Четверо остались у маршала Даву по его приказу. Но он собирается уходить, чтобы снова найти возможность подобраться к Багратиону.

— Можешь связаться с ним?

— Да. Но понадобится время.

— Передай, пусть остается в Смоленске, ждет нашего прихода.

— Хорошо, ваше величество! Только зачем?

— Не знаю. Но чувствую, что может пригодиться.

— Хорошо, сейчас же отправлю приказ.

— Сколько у тебя бойцов?

— Четверо в Смоленске с Домиником, двое повезут приказ. Перментье при вас, четверо при маршале Даву. Остается пять, включая меня.

— Отлично! Отправляйся немедленно к Даву, забирай своих офицеров. Посмотри, как выполняется план. При необходимости показывай мое письмо и вмешивайся. Действуй исходя из обстановки.

— Не слишком ли много чести, ваше величество, вмешиваться в приказы ваших маршалов?

— Не слишком! Для соседа совсем не слишком! Мои маршалы погрязли в роскоши. И иногда выполняют свой долг недостаточно хорошо. Но ты прав!

Император задумался на секунду.

— Надень мундир полковника и носи его впредь. Все, отправляйся Луи! И помни: главное — Смоленск!

Генерал-лейтенант Неверовский уже третий раз получил донесение, что французы «несметной тучей валом валят» через Ляды к Красному. Кто это мог быть? Откуда взялись? Не меньше корпуса, судя по донесениям. А значит, нужно оборонять Красный. До самого Смоленска больше нет войск, останавливать противника нужно здесь.

Дмитрию Петровичу не могло прийти в голову, что против него не корпус и не два. Три корпуса Мюрата, первый корпус Даву, третий корпус Нея, Богарне, Жюно, Понятовский, а следом Наполеон с гвардией — всего двести тысяч человек — шли на двадцать седьмую дивизию новобранцев, усиленную Харьковским драгунским и тремя казачьими полками. Но если б и знал, то что бы поменялось? Кроме него — оборонять Смоленск некому.

Два месяца по личному указу императора обучал только что набранную дивизию Неверовский. Целыми днями напролет возился с новобранцами, не брезгуя взять солдатское ружье и показать, какой должна быть точность стрельбы. Ну, что ж, чему научил, то они сейчас и покажут. И сетовать не на кого.

Гонцы умчались к Смоленску сообщить о приближении врага. Один егерский полк с двумя конными орудиями последовал за ними к Капотне. Капля в озере, но чтобы ни случилось, на час задержат любого противника, пока тот речушку форсировать будет. Второй полк егерей в Красном остался. Больше нельзя — овраг и река за спиной. Если отступать, то дивизию в реке утопят да в овраге в упор расстреляют. А полк — он ничего, он по дамбе отойдет и еще противника потреплет. Харьковских драгун на левый фланг вместе с орудиями, казаков — на правый. А новобранцев всех — на смоленский тракт, за Красный, за овраг, больше места им нет на позиции.

Генерал не думал о численности противника. Во-первых, бесполезно, меньше французов не станет, во-вторых, точных данных у него нет, начнется бой, понятно будет, куда новобранцев определить.

Удар кавалерии Мюрата оказался стремителен и беспощаден. Драгуны, видя огромные силы противника, бросились в отчаянную атаку, но их опрокинули и рассеяли в считанные минуты. Орудия, лишенные прикрытия кавалерии, оказались легкой добычей французов. Чуть дольше продержались казаки, но вскоре и их постигла судьба драгун. Полчаса, и Неверовский остался без кавалерии и артиллерии, с одной только пехотой, где на каждого опытного бойца приходилось семь новобранцев, для которых этот бой стал первым.

Мюрат стал обходить Красный, пехотная дивизия Ледрю, идущая в авангарде корпуса Нея, ударила по егерям. Еще через четверть часа подошла вторая дивизия — и сорок девятый егерский полк начал отступать к дамбе. Генерал строил полки на широком почтовом тракте в плотную колонну, занимая все пространство от одной придорожной канавы до другой. По бокам дороги росли деревья, прикрывая дивизию надежным щитом от кавалерийских атак.