Имя – Смерть - Анна Малышева

Ира кивнула. Она прекрасно знала от Кости, что никакие страсти в студии во время записи не кипят, все сто раз отрепетировано. Более того, главный гость более-менее представлял, кого приглашают в студию.

Во всяком случае, это можно было узнать без особого труда. Но возражать Маленкову она не стала. Пусть куражится, если хочет.

– Евгений Семенович, можно?

С этими словами в дверях кабинета возникла Настя. Увидев Иру, она молча кивнула и, не тратя времени на приветствия, облокотилась на стол Маленкова так, что ее туго обтянутый юбкой зад оказался перед носом Иры. Та встала и отошла к шкафам. Поведение Насти ее покоробило, но она уговорила себя, что нельзя много требовать от девушки, чье место в студии она занимает. Настя, конечно, была от этого поворота судьбы не в восторге. Ира рассматривала книги, а Настя и Маленков вместе рассматривали какие-то бумаги. После чего тот сказал:

– Ну, тогда все. Звони.

– Хорошо, – ответила девица и удалилась.

– Ира! – позвал ее Маленков. – Подойдите, вас это прямо касается.

Он протянул ей бумаги:

– Ваш текст. Конечно, это только заготовка будущей передачи. Нашим гостем будет один московский коммерсант, основатель благотворительного фонда. Вот тут его данные.

Ира прочла шапку теста и произнесла вслух имя гостя:

– Жумагалиев Толеген Жумагалиевич… Он башкир?

– Вы только ему такое не скажите, – покачал головой Маленков. – Он казах. Московский казах, наш. По-моему, он тут и родился. Да вы прочтите внимательно.

Пока Ира читала текст, он стучал по клавишам компьютера, не обращая на нее внимания. Наконец она отложила листки.

– Ну как? – вякнул Маленков.

– Нормально, – уклончиво ответила она.

– Вы говорите таким тоном, будто вам не нравится? – осведомился он.

– Знаете, – решилась она. – Я, конечно, не могу судить, но мне кажется, что передача получается недостаточно острой.

Он замер на миг, а потом улыбнулся своей кривой улыбкой:

– А вы еще жаловались, что не имеете понятия о журналистике. Ну, во-первых, вы держите только заготовку! Самые острые моменты туда еще не внесены. А во-вторых, острота приходит во время еды.

Я имею в виду – в процессе записи.

– Но тут его ни о чем особенном не спрашивают, – пожала она плечами. – Эти его собеседники – они вообще-то о нем ничего плохого не сказали…

– А вам нужно, чтобы о нем сказали что-то плохое? – удивился он. – Вы именно так воспринимаете нашу задачу?

– Нет, но… Хотя бы что-то неожиданное прозвучало! Мне, как зрителю, этого всегда не хватало… И Костя говорил…

– Ох, Ира, не преувеличивайте! Самое главное – не преувеличивайте! – как-то загадочно отозвался он. – Впереди еще две недели, успеем добавить туда уксуса и перца. Пока что возьмите текст, почитайте. Пойдемте, я вас познакомлю с нашей группой.

С теми, кто на местах.

…Она уехала со студии через час. С текстом в сумочке и смутным ощущением подлога. Из всего, что сказал ей Маленков, она сделала вывод – ее роль спокойно сыграла бы говорящая кукла. От нее самой ничего не требуется, кроме внешних данных и голоса. «А как готовилась к передаче Настя? – подумала она. – Неужели так же? За что же она получала пятьсот долларов? Маленков говорил, что Настя пахала как бешеная… А от меня, похоже, никто этого не ждет…»

Домой ей ехать совсем не хотелось, и она решила наведаться на работу к Саше. Киноцентр отремонтировали, вход оказался с другой стороны, внутри она тоже ничего не узнавала. Сашу пришлось искать очень долго. Наконец в длинном полутемном коридоре она заметила его:

– Эй! Привет!

Он оглянулся:

– Фу, черт… Ты зачем сюда явилась?

– Как это – зачем?

Ира слегка остыла. Она-то думала, Саша кинется ей на шею.

– Давай договоримся – ты сюда не приходишь! – Он даже не шагнул ей навстречу. Держался в тени. Она его почти не узнавала.

– Рехнулся? Почему? – Она вглядывалась в его лицо. – Ты что – выпил?

– Не твое дело!

Он едва стоял на ногах. От него разило дешевой водкой, и даже полутьма не могла скрыть того, какие у него остекленевшие глаза. Ира испугалась:

– Саш, что случилось?!

– Ничего. Она тут была.

– Наташа?

– Да. Пришла с ребенком. Устроила… Короче, весело было. А теперь ты заявилась.

– Я сейчас уйду… – виновато пробормотала она. – Саш, я просто хотела с тобой поделиться. Я была на студии. Мне дали текст… Я хотела с тобой поговорить…

– Иди домой. – Он оперся плечом о стену. – Там поговорим. Когда приду.

– А ты придешь?

Он что-то буркнул. Ира поняла, что разговаривать с ним бессмысленно, вздохнула и ушла. Он действительно заявился, хотя и поздно. Не вернулся к жене, как она боялась. Лег рядом с ней и молча пролежал всю ночь, его мучило похмелье. Ира вставала, приносила ему воды, предлагала набрать ванну, приготовить поесть. Он только что-то буркал и отворачивался.

На рассвете она попробовала завести с ним разговор о телевидении, но он рявкнул:

– Нет уж, сама разбирайся с этой помойкой! Телезвезда, мать твою!

– Ты все-таки завидуешь… – вздохнула она. – А того не понимаешь, что у меня нет никаких сбережений… И у тебя тоже. Наташа, конечно, требовала денег?

– Я ей все отдал, что было при мне.

– Она требовала еще?

– Она требовала всего. Чтобы я вернулся. Чтобы извинился. Короче, будущее у меня блестящее.

Она осторожно коснулась его плеча:

– Разводиться будешь?

– Об этом тоже была речь.

– Она против?

– А ты как думала? Наташа на это не пойдет. Она сказала, что я сумасшедший. Что если у нас это длится пять лет, то скоро должно кончиться. Что жить я все равно с тобой не смогу. Я ей сказал про телевидение. Дурак!

– А она что сказала? – с замиранием сердца спросила Ира. Ей очень хотелось уязвить соперницу. Продавщица для телевсдущей не конкурент!

– Ирка, я тебя очень прошу – помолчи. Голова болит. И давай условимся – о телевидении ты со мной больше не говоришь!

– Ладно, – мрачно ответила она. – Но ты хотя бы включи телевизор, когда я там появлюсь. Рядом со мной будет сидеть председатель благотворительного фонда, некий Толеген Жумагалиев. Я буду натравливать на него собак. Но собаки эти добрые. Они не кусаются. Текст написан заранее..

Он промолчал, не задал ей ни единого вопроса, хотя она и надеялась его заинтересовать. Ира вздохнула и легла рядом с ним, отвернувшись к стене.

На следующий день она выгребла последние деньги и отправилась за покупками. Она посчитала, что надо как следует подготовиться к встрече с аудиторией. Прежде всего она высмотрела себе на распродаже элегантный брючный костюмчик синего цвета.