Аналитика как интеллектуальное оружие - Юрий Курносов

Конечно, китайским мудрецам от стратегии при любых геополитических раскладах тоже хотелось бы реализовать свои стратегические цели – одолеть Север. В китайской военно-политической доктрине «Три Севера, Четыре моря» первый Север – это США. Второй Север – это Североатлантический альянс (НАТО). А третий Север – это Евразия за Уралом. Задача же состоит в том, чтобы Россию (и Евразийский союз, если эта идея будет реализована), в помощь Китаю развернуть против США. Там были бы рады войне России с Западом, которая ослабила бы противоборствующие стороны и позволила бы Китаю добиться желаемого места «мировой державы первого порядка». Для этой войны США уже создают зону нестабильности от Суэцкого канала до китайского Синьцзяна и от Персидского залива до Каспия.

В Китае всей стратегической аналитикой, как захватом будущего, ведает Генштаб. Генштаб Народно-освободительной армии Китая (НОАК) планирует как силовые меры, так и финансово-экономические операции в различных сферах – от текстильно-обувной войны в Европе до войны обменного курса юаня и американского доллара. Генштаб курирует Ассоциацию по изучению международных стратегических проблем, её возглавляет заместитель начальника Генштаба генерал-полковник Ма Сяотянь. Ассоциация занимается аналитикой в сфере международных отношений, выработкой решений для политики китайского руководства. (см. интернет-ресурс: http://www.peremeny.ru/books/osminog/category/nebopolitica).

Аналогичная ситуация возникает и в китайско-индийских отношениях. Индия тоже является потенциальным конкурентом США, значит здесь уже можно убить сразу трёх зайцев. Политика стравливания России и Индии с Китаем направлена на то, чтобы мы во взаимном противостоянии ослабляли друг друга, а Запад был бы на коне. Это старый, но отнюдь не добрый принцип – divide et impera (лат. «разделяй и властвуй»). Если представить на минуту, какую мощь и геополитическое влияние имел бы военно-политический союз России, Индии и Китая, то понятно, что этот союз смог бы держать у себя контрольный пакет на мирное сосуществование. Это очень хорошо понимает Запад, поэтому он всеми силами пытается предотвратить подобный союз, внедряя в массовое сознание миф о китайской угрозе.

По-моему, России необходимо вступить в долгосрочный и тесный военно-политический и экономический союз с Китаем в глобальном геополитическом противостоянии России, Востока и Запада. Союз этот будет чисто оборонительным. Ведь не Китай же с Россией расширяют НАТО и экспортируют по всему миру свою модель демократии, форму правления и ценности, а Запад, прежде всего, США.

Требует отдельного рассмотрения иудейская аналитическая традиция, её тоже можно условно отнести к восточным. Для этого проведём небольшой культурологический экскурс и попытаемся восстановить исторический контекст, сравнив иудейскую традицию с китайской. При всей необычности сближения и сравнивания их семантических, смысловых полей, этот подход не лишён некоторых разумных оснований.

При всём кажущемся географическом и концептуальном различии этих двух интеллектуально-аналитических традиций их роднит весьма многое. Обе эти традиции достаточно закрыты, национально-герметичны: – они не стремились получить сколько-нибудь существенного распространения в других народах, да, похоже, и не нуждаются в этом.

Иудейская традиция имеет полностью разработанную и открыто опубликованную аналитически корректную концепцию мира – «Книга Зогара», «Сефирот», «Каббала», «Ключи Соломона» и т. д. [Холл 94]. По общепризнанному мнению специалистов, обе эти традиции не имеют писаного кода правил (формализованной национальной мудрости), не нуждаются в этом, но приспосабливаются к обстоятельствам, порождая необходимые (прежде всего идеологические) формы, и обе предельно плюралистичны. В их рамках есть различные идеологические формы, подчас не связанные воедино даже сакральным контекстом (от утончённейшей мистики до этно-фашизма). Обе традиции отрицают личное бессмертие или, по крайней мере, не актуализируют метапсихоз в своих семантических полях, что являлось и является общим местом у Древних Египтян, христиан всех конфессий, индоарийцев, буддистов, тибетцев, японцев-синтоистов. Обе традиции признают выше человека и народа некоторую высшую силу (Яхве – Всебог и стихии, Воля Небес), постигаемую через традицию, что ярко выражено в Торе, иррациональных поучениях Конфуция.

Наконец, обе цивилизации принципиально отрицают антропоморфную европейскую (новохристианскую) цивилизацию, её концепцию линейного времени-прогресса, придерживаются операциональной логики достижения успеха-гармонии вне индивида, его ценностных мотиваций. Можно найти и иные черты сходства – это магия чисел, каббалистические пиктограммы-иероглифы. Эзотерические корни современной аналитики имеются в теории магических квадратов, во всей линейной алгебре, теории прогнозирования. Если посмотреть рисунки А. Кирхера, принципы построения пентаклей, хекс-знаков, «шлемов ужаса», проанализировать Большой и Малый ключи Соломона – в них больше логики, чем в иных рассуждениях современных аналитиков [Кирхер б/г].

Кирхер Атанасиус (1602 – 1680), немецкий физик и естествоиспытатель, изобретатель волшебного фонаря. Известный собиратель природных редкостей, предметов старины, моделей, различных физических приборов и устройств, его коллекции позднее были выставлены в Риме в одном из первых в мире естественнонаучных музеев.

Прямое воздействие этих двух аналитических традиций на окружающие их народы достаточно ограничено. Можно говорить, что концептуальные черты китайской аналитики оказали культурологическое влияние на некоторые примыкающие народы Юго-восточной Азии, отразились в культуре Японии и Кореи.

Иудейское влияние исторически, прежде всего, сказывалось в духовно-идеологической сфере воздействия на европейские народы через христианство, манихейство, гностические секты, каббалистические влияния в исламе, коммунизм, фрейдизм, саентологию, возможно и некоторые другие. Всё это – вопросы во многом спекулятивные (на политическую потребу дня), информации по ним часто недостаточно или она преднамеренно искажена, однако анализ путей воздействия (учения, идеологии, доктрины) достаточен для адекватной оценки.

Отношения китайцев и евреев (исторически и в перспективе) – вопрос крайне сложный на протяжении веков. Тем более степень и вектор непосредственного воздействия – вопрос неоднозначный, преднамеренно запутанный и спекулятивный. Отметим только, что на протяжении веков вдоль Великого Шёлкового Пути (через Византию, Хазарию, Бухару, Турфан, далее везде) веками существовали еврейские крепости-поселения, в том числе в самом Китае. Многие мелкие племена, охранявшие для иудеев караванную торговлю, принимали иудаизм. Многие восточные туркестанцы – уйгуры, дунгане и т. п. – иудаизированные китайцы.

Уйгуры – коренной народ Восточного Туркестана, населяющий ныне Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР. По вероисповеданию – мусульмане-сунниты. Уйгурский язык относится к тюркской языковой группе алтайской языковой семьи. Дунгане – народ, проживающий в Киргизии, южном Казахстане и Узбекистане. Являются потомками китаеязычных мусульман хуэйцзу, они частично, как и более многочисленные уйгуры, переселились на территорию Российской империи в 1880-х годах после поражения антицинского восстания дунган в северо-западном Китае. Хуэйцзу – одно из 56 официально признанных национальных меньшинств КНР. Их отличие от ханьцев не в особом языка (они говорят на тех же диалектах китайского языка, что и ханьское население местностей, где они живут, и пишут стандартными иероглифами), а в том, что они в течение многих веков исповедовали ислам (ханафитского толка) и являются носителями исламского культурного наследия.

Общая численность уйгур во всём мире менее 10 млн человек, а дунган менее 1 млн, большинство из них не может доказать наличие минимальных 30 % еврейской крови, необходимых для получения гражданства Израиля. Вопрос о прямом идеологическом, организационном, доктринальном воздействии иудейской аналитики на китайскую остаётся открытым. По некоторым достаточно достоверным данным Великий Кормчий (Мао Дзедун) сильно разрядил еврейскую диаспору в Китае (что было одной из косвенных причин Культурной революции), но китайские аппаратчики, пришедшие им на смену, освоили многие тонкие методы влияния, перехватили рычаги управления, обеспечив нынешнее организационно-концептуальное единство и управляемость общественно-государственной системы.