Аналитика как интеллектуальное оружие - Юрий Курносов

Швейцария в октябре 2010 года попыталась заключить соглашение с властями отколовшегося от Сербии края Косово о депортации туда косовских албанцев, совершивших преступления на территории альпийской страны. Причиной этому является большое количество преступников из числа иммигрантов из Косово (см: сообщение агентства Reuters в швейцарской газете Der Bund от 18.10.2010).

Наиболее вероятно, что они всё ярче будут проявляться во Франции, где исламская диаспора насчитывает более 6 млн человек. Эта бомба замедленного действия ждёт своего часа. Противостояние на расовой, национальной, религиозной почве может «неожиданно» (но, как правило, очень вовремя для определённых деструктивных сил) проявиться в самых жутких формах – от действий террористов-одиночек до массовых беспорядков и погромов.

Эти проблемы, прежде всего, будут нарастать в сфере безопасности. Мусульманская среда легко может выступать как источник сетевого экстремизма. Можно спрогнозировать мировые политические изменения, которые могли бы произойти под воздействием точечных террористических событий, что вывело бы исламский фактор на уровень мирового геополитического фактора. Например, новую арабо-израильскую войну, в результате которой возник бы некоторый воюющий исламский фундаменталистский конгломерат из Египта (демографический и производственно-технологический потенциал), палестинцев (камикадзе-пассионарии), Саудовской Аравии (нефть, финансовые ресурсы), нового Пакистана (армия, атомное оружие). Пока до осуществления этого сценария далеко, он не просматривается, слишком велика разобщённость мусульманских стран. Говорить о восстановлении аналитических, управленческих традиций халифата, Великой Порты (Великого Турана) из-за их маргинального уровня также преждевременно. Хотя следует отметить мудрые аналитические основы в иранском суфийском исламе, концепцию «Великого Эрана, коему никогда не смешаться с Тураном», как не смешаться Западу и Востоку в знаменитой балладе Р. Киплинга.

Эран – среднеперсидское название Ирана, бытовавшее до его завоевания арабами в VII веке н. э.

Все традиционалистские, баас-социалистические, националистические и исламистские попытки возрождения Афганистана, Турции, Ирака, Афганистана, Египта и т. д. в своих управленчески-аналитических аспектах являются копиями западных, советских, а теперь российских моделей, построены на прямом калькировании управленческих технологий, кадров и подчас находятся под прямым или косвенным их контролем. Есть маленькие островки древних управленческих технологий, возникших на эзотерических традициях египетских посвящений (у коптов), у зороастрийцев, бабидов, «Ходжатие» в Иране, носители домусульманских духовных практик, распространённых преимущественно в элитарных кругах, однако говорить об их каком-то воздействии на мировые политико-экономические процессы пока не приходится. Наверное, мусульманская аналитика сегодня объект внимания полицейских академий в Европе, упреждающих исламский экстремизм мусульманских диаспор.

Главной целью ультраинтегристских стремлений в стиле тайного общества «Ходжатие» было примирение суннитов и шиитов, двух враждующих ныне течений ислама.

Индия – стремительно растущая держава, имеющая глубочайшую культурно-историческую традицию. Древние корни общей индоевропейской семьи накладывают свой отпечаток и на Европу, и на Индию. Очевидно, в силу сходства метафизически-эзотерических корней индийским программистам, исследователям, аналитикам проще интегрироваться, постигать наработки западного аналитического сообщества, тем более, что вся нынешняя их государственно-административная структура (включая английский язык) является более менее удачной копией с западной (пусть менее развитой, но принципиально не иной). У индусов блестящая военная разведка, развивающиеся аналитические структуры, неплохая армия. России хорошо иметь подобного союзника (и рынок сбыта военной техники), однако Индия – не самостоятельный игрок, её аналитические наработки (помощь, альянсы) могут быть играть лишь вспомогательными, инструментальными. Напомним и то, что Индия неагрессивна, её государственнические инстинкты притушены, воздействие исламского фактора со стороны Пакистана (да и то, что в ней самой есть мусульманская община, насчитывающая свыше 180 млн человек) даёт её руководству лишь узенький коридор для манёвра. Некоторые задатки государственности, регулярного административного управления (не на всей территории, а преимущественно на Севере и в Центре) индусам привнесли только Великие Моголы (в XVI веке – турки и персы). Британское владычество создало индийскую колониальную государственность и как антитезу ей Индийский национальный конгресс, орган осуществления национального самосознания. Веками Индия жила вне политического самосознания, и до сих пор оно окончательно не сформировано. Английская калька в социологии облегчает взаимодействие-понимание со всем миром, но вряд ли способствует Национальному проекту и прорывам интеллектуально-технологического плана. Индусы могут обучить мир медитации, индийской кухне, использованию мирного атома. В отдалённых Ашрамах (монастырях), возможно, ещё существуют древние аналитические традиции, но вряд ли они оказывают существенное воздействие на политическое, духовное и нравственное развитие страны. Хотя в древнеиндийской философии, индийских эпосах потенциально заложена мощная аналитическая традиция. Это и «Классическая йога» – трактат Патанджали, и «Ригведа», и «Махабхарата», и «Бхагават Гита» с системным анализом мира Кришны на колеснице между войсками на Курукшетре, т. е. на «поле Куру» (санскр.), где, по преданию Махабхараты, некогда произошла священная битва между пандавами и кауравами. Существуют и дзен-буддистские новоделы (по индийским меркам времени), утверждающие, что мир пластичен, и его можно изменить силой своей воли (в европейском понимании – интеллектом).

Небольшие страны Юго-Восточной Азии, имея свои культурно-фольклорные традиции, испытывают сильнейшее воздействие Индии, Китая, Запада (США). Вряд ли здесь можно говорить о значимых аналитических традициях (Вьетнам, Таиланд, Тайвань, Южная Корея, Индонезия).

Япония с начала эпохи Мэйдзи (1869), несомненно, достигла выдающихся успехов в адаптации, прежде всего, аналитических достижений Запада, от эклектического копирования до творческого поглощения при сохранении своей национальной идентичности благодаря синтоизму (поклонению природным силам), претворив старое и новое в сокрытую (невыпячиваемую) систему управления. Неизбежной платой за прогресс стали изнеженность и старение населения. Наряду с отсутствием ресурсов и неудачным геополитическим расположением в эпицентре приближающегося американо-китайского конфликта перспективы дальнейшего осуществления Японского проекта, даже в связке с любым мировым центром сил, становятся весьма проблематичными. Прав оказался Фукуяма в отношении Японии – она уже в пост-истории [Фукуяма 04].

Крайне интересен для изучения Китай, к нему мы, по сути, и по неизбежности сведём преимущественно нынешнюю аналитическую традицию Востока. О китайской цивилизации написано немало: [Васильев 01], [Владимиров 73], [Девятов 02], [Гусев 06], [Зенгер 04/06]. Волею случая в 1990 году мне пришлось стать одним из первых советских читателей книги фон Зенгера о китайских стратагемах (на нем. яз.), на Западе она к этому времени выдержала уже 5 изданий как бестселлер европейской синологии. Издательство «Прогресс» поручило мне дать на книгу предварительную рецензию, что я и сделал, рекомендовав её к полному переводу и изданию у нас в стране.

Не ставя под сомнения приведённую указанными выше и прочими известными авторами фактуру (и её интерпретации), касающуюся параметров развития китайской цивилизации и, в частности, китайской аналитической традиции, попробую отметить следующее очевидные моменты, свидетельствующие об эффективности в целом китайской аналитики.

Пользуясь ожесточением советско-американских отношений во время Вьетнамской войны, китайское руководство нашло пути к урегулированию отношений с США, в частности, пригласив с официальным визитом президента Никсона. Пришедший ему на смену президент Форд с подачи госсекретаря Киссинджера пересмотрел Американскую доктрину, и в Китай потекли кредиты, технологии.

Китайцы, в отличие от нас, успешно совершили перестройку на марше, сохранив руководящую роль компартии и контроль госаппарата, провели рыночные реформы, децентрализацию управления, открыли двери для громадных иностранных капиталовложений, вернулись к древней управленческой национальной традиции, безжалостно подавили военной слой безоружное выступление на площади Тянь Аньмынь молодых сторонников западного либерализма, сохранив идеологический контроль над обществом; привлекли капиталы своих хуацяо (состоятельные и патриотично настроенные представители китайской диаспоры в США, на Филиппинах, на Тайване, в других регионах); вернули под свою юрисдикцию Гонконг.