Гнев - Alager

страшно, мне все равно пришлось бы выбраться на улицу. Ты слегка навязчиво, но все же выпустила птицу из клетки. Я был не прав, что избегал вас из-за своей же зависти, прости.

— Стой-стой, погоди не надо заводить речей, будто мы скоро погибнем, всё же не так плохо, да? — Лень взглянула на нас, а затем снова на Хель. — Мне можно подойти к ним?

— Это цепи Обжорства, до сегодняшнего дня он был уверен, что они способны удержать любого. Но сегодня его вера пошатнулась, поэтому, пожалуйста, постарайся его случайно не разозлить.

— Хорошо. — Сказала девушка, а затем, будто спрашивая решения, посмотрела на меня.

— Будь осторожнее — Кивнув, ответил ей я.

Мираж удивлённо проводил её взглядом, а затем шутливо протянул:

— Зави-и-дую.

— Рад, что мы, наконец, встретились, ты как, в порядке?

Мираж улыбнулся и ненадолго задумался:

— Всё было бы просто отлично, если бы не бомба замедленного действия прямо перед нами. Я тоже рад, что мы перестали гоняться в поисках друг друга, но проблемы ещё не кончились. Тут такое дело, что я, можно сказать, поспособствовал уничтожению мира. Гнев совершенно не может себя контролировать, а сил у него ещё больше, чем мы могли предположить. Если учитель начнёт крушить, то он уже не остановится.

— Я знаю, что это прозвучит ужасно, но не легче ли нам его тогда убить, пока он закован? Мираж, я слышал всю вашу историю и кем для вас был Гнев, но неужели стоит жертвовать миром ради одного человека.

— Ха, ты не называешь нас Зверьми, а признаешь как людей. — Усмехнулся Зависть. — Если ты уже всё знаешь, то должен понимать, что не я буду принимать это решение. Несмотря на всё, что было, я согласен с тобой. Какой смысл жертвовать чем-то ради человека, если вы не сможете жить в одном мире. Поговори с Похотью, может быть у тебя язык подвешен лучше, чем у меня.

Я бросил взгляд на сцену, где две девушки слегка испугано, но все же мило общались с огненным человеком. Пламя иногда разгоралось сильнее, но пока что Лени ничего не угрожало.

— А где остальные?

— Жадность уже возвращается обратно, она почти каждый день не прекращала поиски Лени, и сегодня не стало исключением даже после вызова Гнева.

— Но мы даже и не пытались скрываться, я уверен, ты давно уже вычислил, где я живу.

— Да это так, но если ты не скрывался, то это ещё не значит, что Лень не пыталась… Жадность постоянно рассказывала про десятки ложных зацепок, она была вне себя из-за того, что её каждый день водили за нос.

“Честно говоря, я уже успел смириться с тем, что она последнее время ленилась и даже не думала о том, чтобы спасти Миража. Но, в конце концов, я оказался неправ. Всё это время она защищала нашу спокойную жизнь, а я даже и не подозревал. Я должен буду поблагодарить её за всё после того, как мы разберёмся с Гневом” — Задумался я после слов Миража.

— Гордость как обычно отсиживается где-то в сторонке, считая, что данное событие недостаточно важное для его персоны. Обжорство отдал свои цепи и сейчас отдыхает в буфете. Он тратит все свои силы, чтобы удержать брата.

Я кивнул и вскоре спросил:

— Думаешь мне можно подойти? Я его сломанная копия, которую он даже не знает. Сложно предположить, как Гнев отреагирует на моё присутствие.

— Мы не можем вечно держать его, надо хоть что-то делать. Я соберу остальных, и подстрахую тебя.

— Звучит не очень обнадеживающе. — Я засмеялся. — Хорошо, фух, он не такой страшный, как кажется. От меня не зависит судьба человечества, все в порядке. Ну что, Мираж, похоже, мы подходим к кульминации. Ты готов?

— Я был готов уже давно, осталось только надеяться, что мы не повторим апокалипсис как несколько лет назад.

*****

— Кто это такой? — Задал вопрос Гнев, чьи огненные волосы вздыбились, как грива.

— Учитель это… — Начала, было, Лень, но я её остановил.

— Меня зовут Кайт, и я друг вашей семьи. Я не желаю кому-либо из вас зла.

На секунду я замялся, подумав про Гордость, но решил зря не беспокоить Гнев.

— Я чувствую в тебе то, что не принадлежит твоему телу — Пламя продолжало полыхать, не желая успокаиваться.

Гнев дёрнулся, но его удержали цепи, а девушки заметно напряглись.

— Думаешь, меня удержат эти железки? Я уничтожу этот несправедливый мир за то, как с нами поступили!

— Дорогой это уже иной мир, много чего изменилось, пока нас не было. Пожалуйста, не повторяй ошибки, за которые нас наказали.

— Похоть, нам не дали выбора! Рано или поздно, но мы должны были друг друга поубивать. Наша личность одногранна, никто не способен ужиться со своей противоположностью, с тем, кто тебя не устраивает.

Я бросил взгляд назад на Миража и оставшихся Грехов, которые беспокойно наблюдали за этим разговором. Парень без слов понял меня и кивнул.

— Хель ты же понимаешь, что мы не сможем его переубедить? — Спросил у девушки я.

— Да, я понимаю к чему ты ведёшь и… Нет! Нет, я что-нибудь придумаю, я не могу вот так сдаться.

Гнев больше нас не слышал, а хаотично раскачивал цепи, пытаясь их разорвать одним резким движением. Температура на сцене поднялась, и я почувствовал злость. Отчасти я мог понять Гнев, но другая часть была в корне с ним не согласна. Я почувствовал покалывание в ладони, после чего Похоть сказала:

— Даже не вздумай поднять на него руку!

Хель выпустила щупальце, которое попыталось схватить меня за тёмный шип, но промахнулась. Послышался звонкий щелчок и Гнев, наконец, выбрался из цепей, после чего две ящерицы, покрытые угольными пластинами, сцепились на сцене. Мой разум захватил Гнев, не на учителя, а на несправедливость. Мы должны убить того, кто совсем не заслужил смерти, из-за чего я был вне себя от ярости.

— Теперь я понимаю, почему мне показалось, что видел тебя раньше — Ящерица злобно оскалилась и сильнее сжала свои руки.

Я резким движением вырвал руку из захвата и нацелился шипом точно в челюсть, но Гнев в последний момент одёрнул голову и свободной рукой нанёс удар в солнечное сплетение. Силы удара могло хватить, чтобы раскрошить кирпичную стену, а потому даже сквозь пластины я почувствовал ужасающую боль. Гнев схватился за мой шип и с корнем вырвал его, а затем оттолкнул меня. Лень с семью потухшими огнями свечи поймала меня и прямо в воздухе выпустила три стрелы в ящерицу. Пара пластин отлетела, и Гнев пошатнулся,