Гнев - Alager

и попытался коснуться кости, но вместо этого наткнулся на кожу. — М? Смотри уже всё прошло.

— Ты это о чем… — Лень осмотрела меня. — Боже мой. Кайт, это не нормально я, надеюсь, ты же понимаешь? Ни у кого из племени Грех подобных метаморфоз не происходило. Не думаю, что для обычных людей это что-то приходящее с возрастом.

— Лень, я тебе обещаю, мы разберёмся со всем, как только узнаем, что случилось с Кармой.

Она бросила на меня взгляд полный недоверия, и мне пришлось убедить её поцелуем, после которого она глубоко вздохнула и успокоилась:

— Хорошо, но ты не отвертишься. Иначе тебя убьёт либо эта странная болезнь, либо я, договорились?

— Как скажешь, похоже, у меня и выбора то нет. — Я усмехнулся. — Нам сюда, Карма живёт в доме, а не квартире.

Я нажал на кнопку дверного замка и буквально через несколько секунд мне открыли. Это была не Карма, но я знал эту женщину — мы познакомились в воспоминаниях.

— Это вы Кайт? Дочь повторяла ваше имя… Я вас ещё за прошлый раз не отблагодарила, как следует, хотя должна была. И тут снова…

— Не переживайте, сейчас это совсем не важно. Расскажите, что с Кармой?

Пока я общался с матерью, Лень проскользнула внутрь дома, умчавшись куда-то на второй этаж. Женщина удивлённо на неё взглянула, но ничего не сказала.

— Если бы я знала… Карма ни с того ни с сего закричала и слегла с чудовищной температурой. У неё начался бред, я пыталась, но не могла понять ни слова, кроме вашего имени. Может это какая-то лихорадка?

— Не знаю, может и лихорадка. Можно пройти?

— Конечно, ваша сестра вот вообще не спрашивала.

— Да, она… Она немного избалованная.

Я разулся и пошёл следом за мамой Кармы в комнату девушки.

— Можно же на “ты”? Кайт, знаешь, когда она начала звать тебя. Я перепугалась, было, похоже, что она умирает. Я никогда не видела подобного — чтобы агония меняла апатию по несколько раз за десяток минут.

Мы поднялись на второй этаж и остановились возле ближайшей белой двери. Мама озабоченно взглянула на приоткрытую дверь, а затем сказала:

— Скорую я уже вызвала, у вас есть какое-то время, поэтому я не буду мешать. Если что понадобится или не дай бог что-то страшное произойдёт, то кричи, я буду внизу.

— Хорошо, повезло, что мы были неподалёку. Если что — кричу, я понял.

Мать Кармы спустилась вниз по лестнице, и тогда я вошёл в комнату. Спальня была небольшой, но весьма стильной. Бежевые стены, несколько миниатюрных комнатных растений и полка с книгами создавали ощущение уюта. Но атмосферу разрушала Карма, которая, укутавшись под одеяло, тяжело дышала, и Лень, которая залезла на кровать и нависла над девушкой. Она держала в руке золотую стрелу и водила её наконечником из стороны в сторону, будто следя за чем-то.

— Кайт, дай мне пару минут — Коротко бросила Лень.

Вокруг девушки загорелись огоньки, двое из которых тут же погасли. Пробежавшись своими голубыми глазами по комнате, она недовольно вернулась к Карме и вонзила стрелу в пространство на расстоянии нескольких сантиметров над животом девушки. Лень дёрнула пару раз рукой, но так и не смогла выдернуть стрелу из воздуха, и тогда я понял, что что-то идёт не по плану.

— Кайт? Ты пришёл?

— Да, я здесь. — Я сел на край кровати, так, чтобы не помешать Лени. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо… Это хорошо. Я чувствую себя просто ужасно… Кха-кха. — Карма схватила меня за руку, на что Лень злобно фыркнула. — Не оставляй меня прошу! Я не хочу снова стать чудовищем… Я не хочу умирать!

Лень потушила ещё два пламени свечи и заметно преобразилась. Её кожа стала бледнее, а тело меньше и тоньше, чем обычно. Девушка все ещё была похожа на человека, но на невероятно больного, живущего на грани жизни и смерти. Она с лёгкостью выдернула стрелу и направила её в окно, а затем сказала мне:

— Нам пора идти.

— Что с Кармой?

— Я могу попробовать разрубить её связь с Гневом прямо сейчас, но в таком случае она может и не выжить. К тому же я потеряю нить, ведущую к нему. — Золотая стрела чуть заметно пошатывалась. — Но если ничего не сделать, то Гнев поглотит девушку. Частицы учителя разбросаны по всему городу, и он хочет воссоединиться с ними.

Лень повернулась ко мне лицом, и я увидел её безжизненный, стеклянный взгляд, устремленный куда-то сквозь меня. Если бы не злость, закипавшая внутри меня, я бы начал переживать за неё. Сжав кулаки, я бросил взгляд на больную Карму, а затем вновь на Лень, собираясь ей ответить, как вдруг:

— Как я… Как я могла забыть, ты же такая же частица Гнева, как и эта девушка. Ты точно также болен, но пытаешься заглушить боль? — Лень подошла ко мне вплотную. — Пожалуйста, взгляни на себя через отражение в моих глазах.

Сторона лица свободная от глазной повязки, была покрыта чёрными пластинами. Точно такие же я видел на записях Миража, когда мы проводили опыты над Зверем внутри меня. Я инстинктивно отшатнулся, испугавшись больше за жизни девушек, нежели чем за свою. В ту же секунду я провёл рукой по щеке, но ощутил лишь лёгкую щетину.

— Что с тобой происходит? Зачем ты мне врёшь? Признавайся! — Повысив голос, спросила Лень.

Она выглядела как пробудившийся дух, перед которым я серьёзно провинился и теперь должен покаяться в своих грехах. Но мне, действительно, нечего сказать ночнице.

— Я и сам не понимаю! — Не выдержав, выкрикнул я. Меня слегка потряхивало, но уже не от злости. — Признаться? Мне страшно, потому что со мной происходит нечто странное. Да, черт возьми, у меня буквально отвалилась половина лица, пришла в норму и покрылась защитными пластинами. Конечно, я не в порядке!

Глаза Лени залились слезами, и она бросилась на меня. Она хотела что-то сказать, но продолжая рыдать, девушка не смогла донести до меня ни слова. Огни Лени поочерёдно зажигались, пока погасших совсем не осталось, а девушка не стала выглядеть как обычно.

— Я не чувствую себя плохо и мне не больно, клянусь. Если для того, чтобы спасти Карму нам надо добраться до Гнева, то так мы и поступим. Тем более мои преобразования тоже каким-то образом связаны с твоим учителем. Поэтому, давай, веди нас. Чем быстрее мы закончим, тем скорее вернёмся к обычной жизни.

— К обычной жизни? — Уткнувшись в мою грудь, хмыкнула Лень.

— Да к той самой банальной человеческой жизни, которую многие ненавидят, а