«Если», 2012 № 03 - Журнал «Если»

— А камера в холле?

— Бесполезно. Там было столько народа, что ничего невозможно понять. Профессор пару раз мелькнул на записи, но это все. Не ясно, когда он спустился в холл, сколько там находился, когда покинул отель.

— Звучит паршиво. Что-нибудь еще?

— Нож можно без труда купить в любом магазине. На нем только одни отпечатки пальцев. Профессорские.

— Профессорские?

— Ага. То есть это его нож. Убийца следов не оставил.

— Странно, — повторил комиссар.

Анна усмехнулась.

— Самое необычное впереди. Так и не понятно, кем был убитый при жизни. Очевидно, это не профессор Хоффмайстер, но тогда его брат-близнец, потому что их ДНК идентичны.

Себастьян покачал головой.

— Я в это не верю.

— В анализ ДНК?

— В то, что у Хоффмайстера есть, а вернее, был брат-близнец.

— Почему?

— Просто предчувствие. Давай проверим.

Анна вздохнула:

— Я уже проверяла. Ты прав. Роддома, больницы, страховые кассы, школы: нигде никаких свидетельств существования Хоффмайстера-два. Кажется, он материализовался в номере отеля непосредственно за секунду до того, как получил удар ножом в спину.

— Я так и знал, — сухо сказал комиссар.

Голос Анны зазвенел:

— Так и знал? Может, ты еще понимаешь, что все это значит, раз ты такой умный и прозорливый? Бывают убийства без трупа, но еще не бывало убийств с живым трупом. Кто-то явно лишний — либо мертвец, либо живой. Это бессмыслица. Абсолютная бессмыслица… Что будем делать?

Себастьян сосредоточенно рассматривал свои ногти. Ход событий нельзя было изменить. Анна хотела получить ответ и имела право на это. Она храбро билась над разгадкой, и он должен ей помочь. Вот только будет ли она благодарна? С другой стороны, если просто приказать ей забыть все, что она видела в последние несколько часов, она точно никогда ему этого не простит.

— Мы поступим так, как всегда делаем в подобных случаях, — произнес он наконец, пристально взглянув Анне в глаза.

В сущности, все просто. Если существует множество реальностей, то можно выбрать ту, в которой обстоятельства сложились наиболее удачным для меня образом. Например, где доктор Бауман никогда не рождался. Постепенно эта мысль стала казаться мне не глупой, а, наоборот, очень соблазнительной.

Как это работает, мне так и не удалось понять до конца. Но у меня будет полно времени, чтобы осмыслить технические детали. Главное, прыжок в параллельную реальность возможен. Кстати, почему бы таким образом не выхватить Нобелевку прямо из-под носа у этого американского кретина — профессора Норманна? Разумеется, его можно было бы просто убить. Но это слишком хлопотно: Америка далеко, а за убийства сажают в тюрьму. Вместо этого я всего лишь выбрал другой мир, где не было никакого профессора Норманна, и премия досталась тому, кто ее действительно заслужил, то есть мне. Только вот проблема: в этом мире уже был профессор Хоффмайстер, а два Хоффмайстера для одного мира — это слишком много. Один из нас должен уйти. Технически это было несложно — как-никак я лучше всех на Земле знал свои привычки. А самоубийство ненаказуемо.

Я запланировал прыжок на время Конгресса по симметрии. На докладе я огорошил моих коллег парой смелых гипотез и, пока они растерянно мычали и блеяли, поспешил в свою комнату. Только тут я вспомнил, что забыл дома нож, с помощью которого собирался наполовину редуцировать популяцию Хоффмайстеров в дивном новом мире. Но быстро сообразил, что так даже лучше. Я сел в кресло, закрыл глаза и сконцентрировался.

Как я уже говорил, все это, в конечном счете, просто. Сила ума способна преодолеть время и пространство, особенно если ум гениален и четко сознает свою цель. Думаю, буддийские монахи могли бы кое-что об этом рассказать, если бы проявили склонность делиться своими секретами.

Но когда дверь номера внезапно начала открываться, я понял, что в моем плане был некий изъян, о котором я не подумал.

Зрачки Анны расширились.

— Что значит «как всегда поступаем в подобных случаях»?

Себастьян не ответил. Он стоял у полки, постукивая пальцами по корешку папки. «Может быть, еще слишком рано для этого разговора? — думал он. — Может, Анна еще слишком молода?» Ему самому понадобилось время, чтобы смириться с положением вещей. Он так до конца и не понял, почему это происходит. Он только знал, что проблема существует и ее надо решать, хотя, видит Бог, это не доставляло ему ни малейшего удовольствия. А еще меньше удовольствия было в том, чтобы растолковывать все Анне.

— Как давно ты в «убойном» отделе? — поинтересовался Себастьян.

— Восемь месяцев. А почему ты спрашиваешь?

— Есть пара вещей, о которых мы не рассказываем новичкам.

— Каких еще вещей? — голос Анны опасно зазвенел. — Например, как вы избавляетесь от неудобных трупов?

Себастьян глубоко вздохнул и кивнул:

— Например, это.

— Понятно, — Анна вскинула голову. — И что мы будем делать?

Себастьян снова помолчал, глядя, как девушка безотчетно сжимает и разжимает кулак. «Ты можешь сейчас встать и уйти, — подумал он. — Наверное, это будет самым разумным».

Но Анна в сердцах хлопнула ладонью по столу:

— Ну же, говори!

Себастьян снял с полки папку и протянул девушке.

— Вот, читай, — сказал он строгим тоном школьного учителя. — И будь внимательна: я показываю это только один раз.

И по тому, как коллега закусила губу, понял: проблемы не кончились, а, скорее, только начинаются.

На пороге стоял пожилой мужчина, немного сутулый и всклокоченный. Казалось, ему совершенно безразлично, как он выглядит. Поношенный темный костюм был великоват для его щуплой фигуры и явно знавал лучшие дни. Рубашка местами выбилась из брюк, но это его не смущало, равно как и трехдневная щетина на щеках. Увидев меня, он нахмурился, но других чувств не выказал. Я тоже не шевелился. Мне понадобилось время, чтобы узнать себя. Да, это был старина Арнольд Хоффмайстер, как всегда, полный гениальных идей и не подозревающий, что уже стал лишним в своем мире.

— Ты удивлен? — спросил я.

В тот же миг он открыл рот и произнес ту же фразу. Было так странно вслушиваться в двойное эхо идентичных голосов. Гость в поношенном костюме сделал шаг вперед, и я непроизвольно встал из кресла и шагнул навстречу. Мой и его мозг работали в унисон, нам одновременно приходили в голову одни и те же мысли, мы совершали одни и те же движения — словно оказались заперты в волшебной зеркальной комнате.

На самом деле выход из этой ловушки все же существовал. Наши личности не были полностью идентичны. Миры, в которых мы росли, отличались друг от друга, следовательно, отличался и наш опыт. Один из нас непременно окажется быстрее и решительнее другого.