Погоня - Артем Рудик

может свободно менять положение в системе. Эта штука напоминает конструктор, который может сам себя пересобрать. И поэтому способна менять свою форму, функции и даже спокойно переживать отрывание любой из своих частей, кроме...

- Головы?

- Верно. Там находится источник питания, без которого вся эта система не сможет функционировать. Энергия, исходящая из него, столь сильна и столь странным образом функционирует с материалом, что одновременно соединяет части и заставляет их двигаться. То есть, по моим предположениям, этот источник энергии является одновременно мозгом, мышцами, нервной системой и батарейкой данной машины. И, его можно было бы попытаться уничтожить, однако сам агрегат изготовлен из чересчур прочного и крайне радиоактивного вещества с атомным номером сто тридцать семь.

- Сто тридцать семь? Надо же... Сомневаюсь, что мы в скором времени сможем его синтезировать.

- В подобном количестве? Лет через тысячу. А тут весь механизм исполнен из этого суперактинойда! Я даже думаю, как спадёт гриф секретности, присвоить себе его изобретение. Назову его Веркиль.

- То есть, пули его не берут?

- Берут, однако надо знать куда стрелять. Как думаешь, почему мы поместили эту штуку в формалин?

- Он что, частично биологический?

- Именно! Батарейка внутри состоит из живой ткани. Внутри этого до сих пор жива. Может даже способна видеть нас и слышать. Эта ткань имеет небольшой отросток вне черепной коробки. Что-то вроде проводка из которого исходит энергия.

- И если перебить этот «проводок», то существо потеряет стабильность и распадётся?

- Верно, останется только оттащить голову подальше, или залить внутрь что-нибудь разлагающее живую материю.

- Но делать это пулей, всё равно что стрелять в глаз белки.

- Поэтому вы и едете туда, вместе с гвардией. Я думаю, они будут достаточно меткими. Да и в ближнем бою попасть по отростку многим проще, так что навыки твоих творений пригодятся. А кроме того, мы дадим вам электромагнитные гранаты. Убить они, конечно, не убьют, зато время выиграют. А, ну и несмотря на пуленепробиваемость, от кинетического воздействия, эти штуки всё ещё страдают.

- Что ж, это всё равно будет крайне непросто.

- Ну, уж великая Элл Глиммер точно не посрамит фамилию своей матери!

- К слову о ней, раз уж мне предстоит столь сложный путь, я хотела бы получить часть информации авансом. Чтобы знать, что после того, как я принесу вам то, что найду, вы не обманите меня.

- Я думаю, что могу раскрыть часть информации. Но только очень малую. Чтобы ты хотела знать о ней в первую очередь?

- Что-то, что меня удивит и мотивирует действовать.

- Тогда скажу следующее: «Она всё ещё жива».

Гении и злодейства

Место: Военная База Первой Дивизии Красных Егерей РРО «Birkhahn», Рабочий Район Остеррейх

Дата: 12.00 08.07.1985

Массивные стальные ворота, повешенные прямиком на скалу, медленно, будто нехотя, разъезжались, треща шестернями. Из тёмного прохода за ними, вглубь которого уходило несколько полотен железной дороги, повеяло степными травами и разрухой.

Бронированный локомотив нетерпеливо загудел и уже начал разогревать свои огромные двигатели. Мы с Глиммер стояли неподалёку и ожидали, пока наши подчинённые наконец завершат все приготовления. Военная база, примыкавшая к скале, кишела людьми, занятыми переносом припасов и укреплением состава.

А мы просто стояли и ничего не делали. Я посматривал на часы и бездельно шаркал ногой по сухой почве. Глиммер пила чай из термокружки и в десятый раз перечитывала один и тот же, не слишком важный, документ.

Мы оба старались сделать вид, что ничего не произошло и нам всё так же нет никакого дела до личной жизни друг друга. Однако, обстоятельства складывались так, что накануне важной операции, мы остались, по сути в компании друг друга, и, ныне, должны были решить все возникшие между нами вопросы. Но никто из нас двоих не мог нарушить тягостное молчание, пока я наконец не решился сделать первый шаг:

- ПаниГлиммер, я тут узнал о вас кое-что, чего не должен был знать...

- А ещё, Карпов, ты сделал кое-что, чего не должен был делать. - её обычный, ласковый голос, приобретал несколько жутковатые нотки.

- Я не думал, что я...

- Ты как-то слишком уж редко думаешь. Это меня больше всего в тебе и раздражает. Но даже зная о твоём умственном недуге, я не могу понять... как тебе хватило духа?

- Она...

- Прежде всего, она - моё творение. Одно из лучших творений! Знаешь, как художники или писатели относятся к своим детищам? Они их боготворят и любят той любовью, с которой не сравнится твоё животное влечение. И ты посмел осквернить моё творение...

- Софи свободный человек. И я, тем более, свободный.

- Это не так. - Элл хихикнула, - Ты ошибаешься, при чём в обоих случаях. Моя дорогая Kriegsfuchs, знала о том, сколь мала её свобода и, тем не менее, решила выйти за её пределы. Это меня злит, но не настолько, сколько твоё неведение о дарованной конкретно тебе свободе. Если я скажу Софи баюкать меня на ночь, убирать мою лабораторию или убить для меня кого-либо, то она подчинится и будет покорно выполнять приказ. Даже позволив себе вольность, пани Ратенпешт готова нести крест наказания на своих плечах. Но ты... Я простила тебе захват в заложники. Простила вольности, и даже отказ выполнять свои обязанности. Просто потому, что в данный момент ты приносишь значительно больше пользы живым. Это является причиной, по которой ты всё ещё не поплатился за содеянное. Однако, учти, что отныне, ты можешь больше не рассчитывать на моё снисхождение. Его не будет.

- Да нужно мне это твоё «снисхождение», я капитан гвардии!

- Ты, в первую очередь, неотёсанный дурак и эмоциональный инвалид. Кроме того, ныне ты в меньшинстве и находишься на вражеской территории. Пока ты являешься частью моего плана, то находишься под моей чуткой опекой. Однако, когда для достижения моих целей ты перестаёшь быть нужен, то тебя больше некому будет защитить. Понимаешь, что это значит?

- Я под защитой Империи.

- Нет никакой защиты. И Империи больше нет.

- Не так давно вы все убеждали меня в обратном.

- Чтобы ты, в итоге, пришёл к этой точке. Пути назад больше нет. Вернее, конечно, он есть, но ты недостаточно свободен, чтобы отступить сейчас. Тебя держат слишком много цепей: