Вечный экзамен - Александр Гомельский

Чем выше классом спортсмен, чем больше у него ярких побед, тем сложней, трудней им управлять, тренировать его. Так же и с тренерами: чем больше у тренера заслуг, тем сложнее становится воздействовать на него. Однако не все руководители спорта способны терпеливо трудиться с тренерами и предпочитают их просто менять.

После опытного, мудрого председателя Всесоюзного комитета по физкультуре и спорту Николая Николаевича Романова наш спорт возглавил молодой и обаятельный Юрий Дмитриевич Машин. В тот период, когда он стал во главе нашего спорта, ему было 33 года. И молодой руководитель, не имевший еще достаточного жизненного опыта, стал рьяно выдвигать молодых тренеров. В 1962 году меня назначили старшим тренером сборной СССР. Мне было 34 года. На смену первым радостям пришло тщеславие. Меньше всего я понимал тогда, какая ответственность, тяжесть ложилась на мои плечи. Моему помощнику Юрию Озерову тоже было 34 года. И хотя я уже имел солидный опыт работы с клубной командой, которая четыре раза была чемпионом СССР, хотя я уже два года работал помощником у Степана Суреновича Спандаряна, но назначение наше было поспешным. Нам не хватало опыта, выдержки и мудрости Спандаряна. Ошибок мы наделали немало. Основной состав команды меняли после каждой тренировки, ошибались в игроках. На чемпионат мира 1963 года в Рио–де–Жанейро состав был продиктован мною по телефону, и я забыл включить в команду Валдиса Муйжниекса, игрока нужного и очень сильного.

Много воды утекло с тех пор, много было проведено матчей, прежде чем мы с Ю. Озеровым по–настоящему поняли, как руководить сборной, как вести психологическую подготовку в команде.

Вот лишь несколько примеров такой психологической подготовки. Гундар Муйжниекс в рижской команде СКА был основным, ключевым игроком и выступал в роли второго центра. При росте 207 сантиметров, но не будучи, внушительной комплекции, Г. Муйжниекс не старался играть близко к щиту, всегда уходил чуть дальше штрафной площади. Как тут быть! Ведь чтобы успешно справляться с ролью второго центра, надо играть жестче, играть ближе к кольцу! И вот мы решили поручить опеку Г. Муйжниекса на тренировках самым жестким игрокам, таким, как Альгерт Хехт.

Муйжниекс на опеку Хехта, который держал его действительно грубовато, поначалу реагировал весьма болезненно: он обращался ко мне, к команде, дескать, его обижают, бьют, но я делал вид, что ничего не замечаю, а Хехт жестко, как говорят в баскетболе, «массировал» нашего Гундара. И кончилось это тем, что Гундар сначала замолчал, потом стал привыкать к такой жесткой опеке и, наконец, сам стал сражаться под щитом. Из мягкого, либерального баскетболиста Г. Муйжниекс превратился в довольно жесткого игрока, умеющего сражаться под щитом.

Или другой пример — с Владимиром Андреевым. Когда в 1965 году мы с Озеровым пригласили его в сборную страны, он отлично играл в обороне. «Пройти» Андреева под нашим щитом было довольно трудно. Но Андреев почти не атаковал кольцо противника. Ему казалось, что, если он при росте 215 сантиметров промахнется, публика будет над ним смеяться. Надо было что–то делать, чтобы Андреев стал полноценным игроком и в защите и в нападении. И мы с Озеровым решили, что в отдельные моменты не очень ответственных игр нападение надо вести только через Андреева, он один получал право атаковать. И волей–неволей Андреев уже не мог отдавать мячи своим партнерам и, делать нечего, отправлял их в корзину. Постепенно Андреев привык атаковать, пропала прежняя робость в бросках по кольцу, он в конце концов стал активным нападающим центром, который забивал одно время в нашей сборной больше всех. Правда, это в какой–то степени ухудшило его игру в обороне, но во многом мы добились того, чего хотели.

Геннадий Вольнов, один из лучших снайперов страны и Европы, не любил поначалу проходить к щиту, потому что там его в общем довольно сильно «массировали». И поэтому на тренировках мы не разрешали Вольнову бросать со средних дистанций, а требовали, чтобы играл он только на проходах. В конце концов он овладел и тем и другим.

Александр Петров и Сергей Белов — игроки самолюбивые и ревностно относились к критике, особенно при команде. И мы, тренеры, использовали самолюбие игроков с тем, чтобы позлить их в решающих матчах. Помню решающую игру во Вроцлаве на чемпионате Европы 1963 года. Тогда перед матчем мы нашли причину, чтобы поругать при команде не очень виноватого Петрова. Он замкнулся, обиделся, но мы знали, что финальный матч Петров сыграет отлично. Так в общем и случилось. Еще более болезненно принимает замечания Сергей Белов. Обычно у каждого игрока есть какие–то огрехи, за что его можно ругать. Но тренер должен еще и чувствовать момент, когда лучше прибегнуть к критике. Лично я всегда делаю замечания С. Белову перед решающими матчами, и это, как правило, приводит к тому, что он проводит самые ответственные игры очень здорово.

Думается, что систематическое психологическое воздействие на игроков команды в большой степени определяет способность и умение тренера добиваться поставленной цели. От подъема до отбоя…

Тренера часто называют организатором и администратором. Действительно, команда — это коллектив, который должен работать по планомерному, строгому графику, с обязательным исполнением каждым игроком своих обязанностей. Для этого организаторские, административные способности тренера необходимы. Самоорганизация режима дня, питания, отдыха, работы и организация режима дня всей команды — важные условия успешной игры. Сам тренер от подъема до отбоя, от начала тренировки до ее конца собран, подтянут и не отступает от намеченного плана. Организовать работу команды, ее тренировочный процесс, отдых, быт, питание, постоянно думать о резервах, готовить, выискивать их — все это также относится к организаторским обязанностям тренера.

Держать связь с руководством спортивного клуба, Комитетом физкультуры, Федерацией баскетбола, судейской коллегией, тренерским советом, прессой, коллегами- тренерами и при этом успевать быть в курсе всех баскетбольных дел страны и мира — все это также неотъемлемая часть организаторской работы тренера.

Если тренер не педагог, он не тренер. Даже глубоко зная свое дело, но не умея передать опыт и знания другим, вы не можете считать себя тренером. Обучая баскетбольному мастерству, надо неустанно воспитывать игроков в духе нашей морали, терпеливо и тактично, так как грубое воспитание вообще не воспитание. Конечно, нужно при этом знать и постоянно изучать всех игроков. Интересен пример с Иваном Едешко, одним из сильнейших и популярнейших игроков нашей страны и ЦСКА. В 1972–1974 годах меня возмущали технические ошибки Ивана Едешко, обилие брака в его игре. На них я концентрировал свое и его внимание и из–за этого нередко держал Едешко в запасе, на что он, естественно, обижался. Мои отношения с Едешко складывались трудно. Сезон 1974/75 года я начал не как тренер ЦСКА, а как главный тренер Вооруженных Сил СССР и, наблюдая за Едешко как бы со стороны, увидел в нем много того, чего не замечал, будучи постоянно ответственным за результат на пульте управления команды. Я понял, что Едешко можно многое прощать. Свои ошибки он с лихвой компенсирует быстрой игрой, результативностью, голевыми передачами, умелыми действиями в прессинге. Во втором круге я снова стал тренером армейской команды. И решил изменить отношения с Иваном Едешко, построив их на взаимном доверии: Почувствовав мою поддержку, Едешко заиграл совсем по–другому и отлично провел сезон.