Германия и революция в России. 1915–1918. Сборник документов - Юрий Георгиевич Фельштинский

до публикации, это относится даже к органам крайне левых. Многие газеты были просто закрыты, а их типографии, бумага и капиталы конфискованы.

Чернов придерживается точно таких же взглядов и стоит в центре движения, которое готовится к выступлению против большевиков. Следующая задача партии эсеров и всех русских, кроме большевиков, – это провести собрания солдат, и это уже по возможности делается. Кроме того, следует выпускать специальные газеты, листовки и еженедельные бюллетени.

Вся Россия с живым интересом следит за ходом переговоров в Брест-Литовске, но согласия с руководством нет. Немецкая интерпретация формулы «мир без аннексий и репараций» неприемлема для всех неленинских элементов в России, потому что думающие демократы, то есть демократы будущего, понимают подтекст диктата пораженной России на переговорах.

Организация плебисцита на оккупированных территориях рассматривается как часть внутренних дел России, а не Германии. У русских сложилось впечатление, что делегации из Литвы и Прибалтики просто выполняют приказы.

Заключение мира на существующих сейчас условиях может означать для русских демократов только одну цель – а именно мобилизацию, так как Россия не может существовать без прибалтийских провинций. Сами прибалты тоже хотят остаться русскими, и 9% немцев не могут играть решающую роль в этом вопросе.

Демократический мир должен быть заключен не одним только Лениным, он может быть альтернативно заключен им (то есть Лениным как олицетворением социалистической демагогии) в сотрудничестве с демократическими элементами.

Если немецкий народ действительно хочет установить братские отношения с русским народом, ему надо отказаться от всех дипломатических и эгоистических интересов и заключить честный мир. Иначе Россия будет вынуждена объявить повторную мобилизацию и через тридцать лет вспыхнет новая война.

Автор письма, старый эсер, понимает, что немцы не согласятся с его взглядами, так как он не на стороне большевиков. Поэтому он думает, что в настоящий момент он не может сделать ничего, что бы отражало одновременно пожелания немцев и его собственные устремления.

Если мы разделим его взгляды, этот эсер, вероятно, будет готов предпринять активную попытку помочь осуществлению наших общих целей. По его мнению, большевики слетят при первом же ударе и ему не нужны крупные суммы для осуществления этого удара.

В связи с высказываниями этого человека следует заметить, что после подъема левого крыла эсеров во главе со Спиридоновой Чернов утратил значительную часть своего влияния. Если Ваше высочество одобрит, я намереваюсь сказать ему, что в настоящий момент, находясь на стадии переговоров с большевиками, мы, к сожалению, не можем завязать отношения с другими русскими партиями. Пожалуйста, сообщите свою точку зрения телеграммой[264].

Бусше

Германский посланник в Копенгагене – в МИД Германии

Телеграмма №37

Копенгаген, 11 января 1918, 0.30. Получено: 11 января, 5.18

Сегодня сюда прибыла телеграмма от датского посланника в Петрограде приблизительно такого содержания.

В понедельник английский посол уехал, сказав, что больше не в состоянии что-либо понять и что он совершенно конченый человек.

Слухи об отъезде французского посла пока, по крайней мере, преждевременны. Однако, действительно, между представителями Франции и большевиками возник конфликт. Молодой французский офицер распустил слух, что немцы потребовали сдачи Черноморского флота, и это сообщение вызвало большое оживление. Французский посол заявил, что офицер будет снят с должности.

Возникли разногласия также с румынскими представителями. Троцкий жалуется на суровые меры, предпринятые румынским правительством против большевистской пропаганды.

За представителями Германии и Австрии осуществляется непрерывная слежка. По улицам они могут передвигаться лишь в сопровождении солдат, а их письма просматриваются цензурой[265]. Объясняется это, вероятно, опасениями Троцкого, что немецкие представители войдут в контакт с контрреволюционными кругами, которые определенно симпатизируют немцам.

Австро-немецкая комиссия не имеет намерений достичь каких-либо позитивных результатов. Переговоры здесь приняли форму собраний, на которых обсуждаются всевозможные вопросы.

Брокдорф-Ранцау

Представитель МИД Германии в Петрограде – канцлеру

Отчет № 26

Петроград, 24 января 1918 г.

Аналогичный отчет послан статс-секретарю иностранных дел

Судя по чисто внешним признакам, власть большевиков за последние несколько дней до некоторой степени укрепилась. Сколько времени просуществует эта позитивная тенденция – непонятно. Поскольку политическая жизнь осуществляется здесь исключительно конвульсиями, не следует загадывать на будущее.

Однако в настоящий момент крупные запланированные меры правительства в Смольном принесли успех. Поскольку оно зависит от поддержки Красной гвардии и моряков – больше, чем от поддержки собственно армии, – и они осуществляют контроль на улицах, правительству было не слишком трудно распустить Учредительное собрание немногим более, чем через сутки после открытия, тем более это становилось похоже уже на фарс, и взамен этого неприемлемого для них органа создать Совет, безоговорочно поддерживающий правительство.

Во всех прочих областях правительство тоже следует испытанной формуле: «Кто не с нами – тот против нас». Пресса принуждена к молчанию. За исключением партийных органов «Правды» и «Известий» все газеты подвергаются строгой цензуре и при необходимости строгим наказаниям[266]. С политическими противниками тоже разговор короткий. Политические деятели, депутаты, редакторы и другие члены оппозиции живут в постоянном страхе лишиться свободы или чего-нибудь похуже. В числе арестованных на прошлой неделе – председатель Красного Креста Шаманский. Невозможно узнать, сколько народу разделило эту судьбу, так как общественности становится известна только небольшая часть случаев и вся работа правительства, судя по всему, держится в секрете.

Большой сенсацией последних нескольких дней было убийство бывших министров Шингарева[267] и Кокошкина[268]. По состоянию здоровья их перевели из Петропавловской крепости в больницу, где в ту же ночь их расстреляли матросы. Кокошкина они застрелили сразу, но Шингарев умер лишь через несколько часов. На первый взгляд это типичное политическое убийство, но правительство заявило, что не имеет к этому никакого отношения и что оно дело рук оппозиции, которая хочет таким образом получить оружие против большевиков.

Заместитель статс-секретаря иностранных дел – представителю МИД в командовании Восточного фронта

Телеграмма № 478

Берлин, 2 февраля 1918 г.

Доктор Гельфанд, выступавший здесь на дискуссии о положении в России, считает, что мы должны с величайшей осторожностью строить отношения с большевиками. Он думает, что влияние большевистских идей в России растет и что Украинская рада долго не продержится.

Он сказал, что выгнать большевиков теперь, когда они заняли Донецкий бассейн и Харьков, промышленный центр Украины, может только немецкая армия.

Гельфанд думает, что имеется возможность коалиции большевиков с левым крылом партии эсеров.

Бусше

Заместитель статс-секретаря иностранных дел – статс-секретарю иностранных дел (в Бухаресте)

Телеграмма № 99

Берлин, 7 марта 1918 г.

Граф Редерн желает дополнить свои последние требования по кредитам,