Грамота самозванца - Андрей Посняков

– Ах, ну да. О вас тоже упоминал, причем с явным одобрением и – я бы сказал – с грустью.

– Что вы говорите, месье Жан!

– Да-да, – продолжал нагло врать Иван. – С грустью. Очень, говорит, хорошая девушка, эта Катерина, жаль только нечасто заходит.

– Нечасто захожу?! О! – Катерина вдруг обхватила голову руками с такой силой, что побелели пальцы, а у Ивана появились серьезные опасения за целостность ее черепа – как бы не раздавила. – Так он же сам, сам… Так, значит… И отец Урбан, он вчера заходил, сказал, чтоб я… О, Боже… – Девчонка уронила голову на руки и зарыдала.

– Ну, вот, – искренне огорчился ее собеседник. – Опять слезы! Ну что вы, девушки, за народ такой? Хлебом не корми – дай поплакать! Ну-ну, не печальтесь, Юбер о вас все время говорит, прямо не умолкая…

– А отец Урбан… – рыдая, простонала девушка. – Он вообще вчера сказал, чтобы я убиралась из городка – и чем скорее, тем лучше. А Юбер – он так сказал – вскоре станет послушником, а затем – и монахом. О, горе мне, горе!

– Да не реви ты! Ну! – Повернувшись, Иван сильно тряхнул девчонку за плечи. – Так этот отец Урбан, он, значит, вчера приходил?

– Угу. – Катерина кивнула, размазывая по щекам слезы.

– А что же ты про него не сказала, когда я спрашивал? Забыла?

– Да не забыла… Он ведь ко мне приходил, а не к вам.

– И что, сразу тебя отыскал? – настойчиво допытывался Иван.

– Ну, не сразу. – Девчонка постепенно успокаивалась. – Я как раз убирала в комнатах… Ну да, в вашей и была, когда туда заглянул отец Урбан. Он еще разрешил мне убрать четвертый этаж, а сам там сидел, у вас, ждал – в таверне-то невместно монаху.

– Ах, вот оно что, – нахмурился молодой человек. – Значит, отец Урбан. И он посоветовал тебе убираться?

– Он… именно это и посоветовал. И еще добавил, что привратник Юбер очень рад этому будет.

– Тихо, тихо! – Увидев, что девушка вновь собирается плакать, Иван шустро подал ее бокал вина. – На-ка вот, выпей… Во-от, молодец, так-то лучше. Слушай-ка, Катерина, а чего ты слушаешь разных уродов? Мои друзья о Юбере совсем другое рассказывали.

– Но ведь отец Урбан… Он ведь говорил правду. Что Юбер узнал, что я со многими уже переспала, что это ему, конечно же, не понравилось, что он видеть меня не хочет… Верно все, верно. Да, я была неверна…

– Но ведь Юбер тебе не муж!

– Но девушек осуждают за подобные вещи.

– А тогда почему за то же самое никто не осуждает мужчин?

– Ну… не знаю, – честно призналась девчонка. – Что же мне теперь делать? Уйти? – Она тяжко вздохнула. – А ведь, наверное, придется…

– А давно ты знакома с Юбером?

– Да, верно, года два. Ну да, он как раз появился в аббатстве два года назад. И мы… и мы познакомились… Да, я встречалась со многими… Но теперь поняла, что люблю только его! Только его… – Катерина вновь всхлипнула.

– Э-эй! Только не вздумай тут опять разводить сырость… Вот что! А напиши-ка ты письмо этому своему привратнику!

– Письмо? – В темных заплаканных глазах девушки вспыхнули искорки заинтересованности. – А что? Неплохая идея. И напишу! Сейчас вот пойду и напишу.

– Давай-давай, – подбодрил Иван. – Все напиши – и о том, что любишь и что жить без него не можешь, а главное, об этом поганце-монахе не забудь, как его?

– Отец Урбан.

– Во-во! Побыстрее пиши, Прохор с Митькой в гости к Юберу пойдут – передадут. Да и вообще, я бы вам, может быть, посоветовал свалить отсюда куда-нибудь подальше. Ну, скажем, в Испанию.

– В Испанию? Да ведь у меня там дальняя родня!

Каморка привратника Юбера располагалась в западной части монастыря, у ворот, прямо под тяжеловесными апартаментами, выстроенными когда-то знаменитым аббатом Робером де Ториньи, и представляла собой небольшую комнатку с полукруглой стрельчатой аркой и высоким сводом. Именно в ней, угощаясь свежим сидром, и сидели сейчас недавно пришедшие гости – Митька и Прохор.

– Ох и ядреный у тебя квасок, Юбер! – крякнув, похвалил Прохор и, повернувшись к дружку, добавил: – Смотри, Митька, много не пей, а то запьянеешь.

– Поучи тещу щи варить. – Митрий засмеялся, показав мелкие ровные зубы, и уже попытался было задать какой-нибудь очередной умный вопрос, да Прохор вовремя пихнул его локтем, попросив хозяина показать пару ударов.

– А вот, выйдем-ка из-за стола! – явно обрадовался привратник.

Прохор тоже был доволен, в конце концов, именно за этим он сюда и пришел. Оба бойца отошли к стенке, и Юбер продемонстрировал ряд ударов левой – правая рука его пока еще не очень слушалась.

– Вот – раз! А потом снизу вверх – опа! А дальше…

Митька заскучал, от нечего делать разглядывая каморку. Толстые голые стены, два небольших окна, арка. Отрок покрутил головой, силясь усмотреть что-нибудь этакое, необычное, что можно было бы, наверное, предположить, исходя из познаний хозяина, ну, например книги или чернильница с пером. Ан нет, ничего подобного не наблюдалось, ну, разве что на первом этаже, в спальне. Туда-то бы Митрий с любопытством заглянул незаметненько, да вот незадача – бойцы-то как раз и переместились к лестнице.

– Ну, вы тут занимайтесь, – выйдя из-за стола, разочарованно промолвил Митрий. – А я у ворот постою, подышу воздухом.

– Давай. – Прохор махнул рукой и улыбнулся. – Только недолго.

– Да уж не заблужусь, не переживай.

Поднявшись на террасу, отрок некоторое время любовался морской гладью, после чего спустился по лестнице обратно к воротам. Сквозь распахнутое окно на втором этаже отчетливо доносились все комментарии кулачников:

– А ты ему так – слева… А если он так… ты вот этак…

Ох, и не надоест же им!

Митрий вздохнул, потянулся, снова посмотрел на окна… и еще раз, уже более пристально. Нет, тут явно была какая-то несуразица, с этими окнами, вернее – с этажами. Внимательно всмотревшись в узкий фасад пристройки, юноша мысленно разделил ее на несколько примерно равных частей – получилось почему-то три. Верхний ярус занимали комнаты аббата, средний – с распахнутыми ставнями окон – каморка привратника. Однако оставался еще и третий ярус, самый нижний, вообще без окон… впрочем, нет, маленькое оконце имелось, скорее даже не оконце – вытяжка. И что там такое? Подвал? Склад?

Пока Митька разглядывал здание снаружи, внутри, в каморке, похоже, прекратили обсуждение приемов, притихли… и вдруг зачитали молитвы. Ну да, молитвы, Митька хорошо различил слова – «Мизерере меи, Деус», переводимые с латыни как «Помилуй меня, Господи». Судя по глуховатому голосу, молитву читал привратник… ну а кто же еще, Прохор, что ли?

Усмехнувшись, юноша поднялся по лестнице и заглянул в дверь:

– Молитесь?

– С чего ты взял?

Оба – Прохор и Юбер – с самым довольным видом, не торопясь, потягивали сидр из больших деревянных кружек. Однако ведь Митрий явственно слышал… Показалось? Да нет…

– Ну, чего встал? Проходи, пей.

– Спасибо. – Поблагодарив, юноша задумчиво выцедил кружку.

У привратника друзья просидели примерно до обеда и, уговорившись встретиться здесь же завтра, распрощались с гостеприимным хозяином.

Погода портилась прямо на глазах: небо быстро затягивали разноцветные тучи – изумрудно-зеленые, темно-фиолетовые, малиновые, – за которыми опасливо спряталось сиявшее с самого утра солнце. На камни мостовой упали первые капли, громыхнул гром, и тут же ударил ливень! Слава Богу, приятели успели вовремя укрыться под какой-то аркадой.

А дождь колотил все сильнее, разбиваясь о скользкие камни сверкающей радугой брызг. Блистала молния, раскатами прокатываясь по небу, грохотал гром; редкие прохожие торопливо крестились и спешили поскорее убраться с улицы. А по мостовой… по мостовой текла самая настоящая река – бурная, темно-коричневая, грязная.

– Ну и ну, – с опаской глядя на небо, посетовал Митрий. – Эх, и попали же мы с тобой, Проня!

– Это еще не попали, – усмехнулся тот. – Успели, вон, спрятаться… Э, смотри-ка, кто-то еще сюда бежит! Босиком! А вымок-то весь, бедолага…

– Да это же Жано! – присмотревшись, узнал Митька.

И в самом деле, юный оборванец со всех ног мчался под арку. Добежав, перевел дух, выругался и, увидев знакомые лица, радостно улыбнулся:

– Ну и дождина, клянусь Пресвятой Девой! Давненько такого не было.

Вода стекала с парня ручьем, начиная с черной, с оборванными опущенными полями шляпы и копны спутанных длинных волос, однако в серых глазах блестел задор, видать, не очень-то напугал Жано этот дождик.

– Ты бы снял одежку-то, выжал, – посоветовал Митрий, на что оборванец лишь покрутил головой:

– Зачем? Дождь-то теплый – заодно и помоюсь, а потом уж на солнышке высохну. А вы как здесь? Гуляли?

В ожидании окончания ливня Жано явно был настроен поболтать, чем тут же воспользовался хитрый Митька:

– Жано, а ты привратника Юбера давно знаешь?

– А что вам до него? – настороженно переспросил гаврош.

– Так он же теперь наш друг! Ты не знал?

– Н-нет. – Мальчишка быстро вскинул глаза. – А что, вы все-таки подружились?