Радио Судьбы - Дмитрий Сафонов

Все не могло быть хорошо. Все УЖЕ не было хорошо, но Рита промолчала – она боялась вызвать у Джорджа новую вспышку гнева.

Джордж выжал сцепление, включил передачу.

– Эй! Стой! СТОЙ!!! – Крик, раздавшийся за спиной, заставил его обернуться.

Рита не могла видеть, кто приказывает им остановиться, но этот голос показался ей знакомым. Не близко знакомый – скорее поверхностно, мимолетно, но... Она слышала его совсем недавно. Может быть, даже сегодня. Она увидела, как лицо байкера ОКАМЕНЕЛО.

– Ну вот... А говорила – не твой... – процедил Джордж сквозь зубы.

Казалось, он колебался: может, заглушить мотоцикл, снять с плеча СВОЮ ЖИВУЮ СУМКУ и снова достать нож? Но преследователь был уже близко. Рита слышала его прерывающееся дыхание и тяжелый топот ног по тропинке.

– Соси, придурок, – тихо сказал Джордж, отворачиваясь. Он отпустил сцепление, и байк, переваливаясь, покатился дальше в лес.

Он все набирал и набирал скорость, Джордж уверенно лавировал между деревьями и умело гасил толчки. Дыхание за их спиной с каждой секундой становилось все тише и тише...

Наконец оно стихло совсем, и тогда до них долетел отчаянный вопль:

– РИТА!!! РИТА-А-А!!!

Она узнала этот голос. Тот самый краснолицый нерешительный здоровяк, с которым она прыгала сегодня с парашю том. С тех пор прошло не больше часа, но ей показалось, что это было так давно... Целую вечность назад.

Она уткнулась в широкую кожаную спину и беззвучно заплакала.

То же время. То же место.

Мезенцев, так невежливо расставшийся с гостеприимным четвертым экипажем, огромными скачками несся в лес. Он быстро пролетел первые двести метров вслед за байкером, увозившим Риту. Поначалу он не уступал ему в скорости. Казалось, еще немного, и он их настигнет. А там? Что будет потом? Не важно. Он не станет говорить ни слова – подбежит и первым делом треснет этому байкеру по морде. А потом уже будет разбираться. Откуда кровь на сапоге (может, это и не кровь, а краска?), да как зовут, да смотрел ли ты последний фильм Тарантино и «не правда ли, сегодня чудесная погода?»

Но спустя двести метров он понял, что начал отставать. Байк, хоть и ехал медленно, но, в отличие от него, не уставал.

Мезенцев почувствовал, как он взмок. Футболка прилипла к спине между лопаток. Спустя минуту она облепила живот и грудь. Теперь он смахивал на какую-нибудь участницу конкурса «Мисс Мокрая Футболка» – невинное развлечение для робких барышень, горящих тайным желанием показать свои титьки.

Он побежал медленнее, но не остановился. Мезенцев понимал, что, стоит остановиться, и тогда бежать снова будет уже труднее. Значительно труднее. И хотя он не сомневался, что все равно найдет в себе силы и побежит, но время будет упущено. Драгоценные секунды потеряны.

Он сбился на мелкую рысь, заставляя себя следить за ды ханием.

«Аэробные упражнения – не мой конек». Когда он качался, то не делал пробежек. Он и так медленно набирал вес, а, как пишет Шварценеггер в «Новой энциклопедии бодибилдинга», людям с эктоморфным типом сложения (проще говоря, худощавым) не рекомендуется злоупотреблять аэробикой.

Нынешние девяносто килограммов не были его природным весом. Его природный вес – восемьдесят при росте сто восемьдесят семь. Остальные десять – в виде упругих красивых мышц, стоило признать – это благодаря гантелям, штанге, турнику и усиленному питанию. Одна курица в день и пять яиц, не считая творога и белковых коктейлей.

Десять килограммов мышц очень ему помогли бы при встрече с этим гребаным байкером, это так. Проблема в том, что они очень мешали встретиться. Мезенцев трусил по тропинке, с отвращением чувствуя себя пенсионером из группы здоровья, сердце гулко колотилось в грудной клетке, пытаясь вырваться из нее, а шум двигателя все удалялся и удалялся. Наконец он затих вдали.

Мезенцев понял, что преследовать байкера дальше бессмысленно. Но в том, чтобы остановиться (как это в старой сказке? «Сяду на пенек, съем пирожок...»), смысла было еще меньше. Поэтому он продолжал бежать.

Прошло еще не менее минуты, прежде чем он сообразил, что тропинка вьется по краю неглубокого лесного оврага. ОГИБАЕТ его.

«Естественно, байк не может проехать через овраг. А я... Почему бы нет?»

Не раздумывая, он свернул влево. Сухая шуршащая трава, усыпавшая склоны, оказалась неожиданно скользкой. Он не удержался на ногах и покатился вниз, думая только об одном– как бы не напороться на какой-нибудь острый сук.

Он скатился на самое дно оврага. Здесь листва уже не была сухой: наоборот, влажной и прелой. Под ногами журчал чистый ручеек. Мезенцев одним махом перепрыгнул ручей и стал взбираться на крутой склон. Он старался ВПЕЧАТЫВАТЬ ноги в землю, но ощущение было такое, будто он лезет на ледяную горку, – он постоянно скатывался вниз.

Тогда Мезенцев изменил направление, сделал несколько шагов в сторону и снова попытался забраться наверх, но все его попытки оказались напрасными. Он уже начал ругать себя за то, что спрыгнул в овраг. Теперь мысль срезать расстояние не казалась ему такой правильной и умной, но... Разве это хоть что-нибудь меняло? Думать надо было раньше, а сейчас оставалось только одно – изо всех сил карабкаться наверх.

Метрах в тридцати выше по течению ручья он увидел поваленное дерево, лежащее на склоне. Когда-то оно росло на краю оврага, но сгнило и упало вниз, и теперь представляло собой замечательную лестницу.

Увязая в топком берегу ручья, Мезенцев бросился к поваленному стволу. Уцепился за ветки и стал медленно взбираться по крутому склону.

Он был уже на середине пути, когда ветка под его рукой треснула. Несколько секунд он отчаянно махал руками, пытаясь удержать равновесие, но предательская листва скользила под ногами, а кроссовки с плоскими подошвами не состояли с горными ботинками даже в отдаленном родстве. Мезенцев упал. Хуже того – он не просто упал, он грохнулся, полностью потеряв контроль над телом. Падение оказалось таким стремительным, что он не смог не то что выставить руки или сгруппироваться – он не успел даже подумать, что падает.

Мезенцев рухнул плашмя, ощутив резкую жгучую боль в животе. Отголосок этой боли заставил его пару секунд лежать неподвижно, не делая никаких попыток подняться. Наконец он уперся ладонями в землю и откатился в сторону, заметив, что напоролся животом как раз на тот самый сук, что сломался в его руке, однако у основания он был очень прочным. И – острым.

Мезенцев посмотрел на футболку. Он ожидал увидеть медленно расплывающееся жирное пятно крови и кишки, вылезающие из дырки, как зубная паста из тюбика, но ничего такого не было. Морщась, он осторожно приподнял футболку. Громадная багровая ссадина вздувалась прямо на глазах. На ссадине, словно бусинки росы, выступили красные капли крови. Однако это было гораздо лучше, чем дырка в животе.

Мезенцев засунул футболку в джинсы, ткань, коснувшаяся ссадины, вызвала новый приступ боли, но уже не такой острый.

Мезенцев сел, затем с трудом поднялся на ноги и снова стал карабкаться по стволу. На этот раз он действовал осторожнее: искал под ногами твердую опору и несколько раз – для пробы – трогал рукой ветки.

Наконец ему удалось преодолеть подъем, он оказался на другой стороне оврага. Он осмотрелся и... похолодел. Он не видел тропинку. Его расчеты оказались неверными. Видимо, она не просто огибала овраг, но уходила еще глубже в лес.

Мезенцев остановился, пытаясь сориентироваться.

«Слева от меня дорога. Направо – уходит овраг. Тропинка должна быть где-то впереди и справа».

Он не знал, так ли это на самом деле – его недавнее блестящее предположение уже оказалось ошибочным, – но другого выхода не было.

Мезенцев перевел дыхание. Воздух клокотал в груди и со свистом рвался из загнанных легких, он старался дышать глубоко, но не шумно. Он стоял, прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся из глубины леса. Ему показалось, что он снова услышал стрекотание мотоцикла, но откуда именно оно доносилось, понять было трудно.

Он наметил ближайший ориентир – корявый ствол старой березы («по курсу норд-ост») – и побежал туда. Теперь бежать было тяжелее. Он то и дело натыкался на ржавые консервные банки, корни деревьев, торчавшие из земли, выцветшие пачки сигарет и трухлявые пеньки. Мезенцев смотрел себе под ноги («не хватало только упасть и снова напороться брюхом на какую-нибудь хрень!») и время от времени поднимал глаза, чтобы не сбиться с ориентира. Добежав до березы, он оглянулся, мысленно провел прямую и продолжил ее дальше в лес. Новым ориентиром стал какой-то пышный куст с ядовито-яркими зелеными листьями.

Мезенцев побежал к нему, думая про себя, что все делает правильно: шум двигателя слышался все отчетливее.

У куста он наметил следующий ориентир и продолжал бежать.