Когда он вернется - Карен Рэнни

Поддерживая Изабел, он приподнял ее ногу и освободил от чулка и туфли.

Он уже видел ее обнаженной, занимался с ней любовью при свечах и средь бела дня. Сейчас она стояла перед ним лишь с одной голой ногой, а он чувствовал невероятный, ошеломляющий прилив желания.

Аласдер прижался лицом к ее юбке и помедлил, чтобы прийти в себя. Когда он развязал тесемки и юбка соскользнула на пол, он обхватил Изабел за талию. Она опустила голову и посмотрела на него. Ее взгляд был таким доверчивым, что он буквально задохнулся от нежности.

«Я всегда буду тебя защищать. Ты будешь в полной безопасности. Я встану между тобой и опасностью, моя Изабел», – возникло в его голове, и это было его первое приобщение к миру поэзии.

Изабел молча наблюдала за тем, как ее чулки полетели на пол. Потом Аласдер поднялся и снял с нее жакет, который тут же приземлился на крышку ее корзины. Там же оказался и ее корсет.

То, что он сделал потом, она запомнит на всю жизнь. Он провел пальцем но тонкому краю кружев, которыми была отделана ее сорочка. Его рука дрожала, и она закрыла глаза, ошеломленная его уязвимостью. В тишине этой комнаты он не был ни капитаном, ни графом. Он не был даже Макреем. Он был просто мужчиной, обычным человеком, каким чувствовала себя и она. Ее мужем, данным ей дважды, чтобы она познала, какое это чудо.

Изабел подняла руки, чтобы развязать широкий галстук. Следующей была куртка. Аласдер помог ей, потому что Изабел было трудно дотянуться до его плеч.

Сапоги и чулки он снял сам, но вместо того, чтобы спустить бриджи, он взял ее руку и положил на свою набухшую плоть.

Они обменялись понимающим взглядом. Но Изабел почему-то стало трудно дышать. Ведь всего-то и надо было расстегнуть пуговицы. Когда Аласдер освободился от сжимавшей его ткани, она взяла в руку его плоть.

Он обещал ей наслаждение и сдержал слово, давая ей уроки любви, которые ее и удивляли, и восхищали. И ей хотелось отплатить ему тем же.

Потом Изабел сняла с себя сорочку, радуясь тому, что ей больше не нужен бандаж. Синяк еще не исчез, но в слабом свете каюты он казался просто тенью.

Щеки Изабел пылали, глаза были опущены, но она не стала прикрывать свою наготу, а стояла перед ним, опустив руки. Прелестная статуэтка, думал он, но не из мрамора, а из плоти и крови.

Аласдеру безумно хотелось провести по ее телу ладонями, припасть ртом к изгибу ее локтя, нежно взять губами эти торчащие соски, погладить ее шею, колени, пятки. И все это сделать не спеша. Но разве можно удержать себя, если перед ним Изабел?

Он провел пальцем по внутренней стороне ее руки от запястья до подмышки, а потом вниз к бедру.

Если бы ему когда-либо удалось построить такой же грациозный и столь же прекрасный корабль, он был бы счастлив.

Нагнувшись, он поцеловал ее: очень медленно, вкладывая в поцелуй все невысказанные слова, сжимавшие ему сердце.

Твердые от вожделения соски требовали прикосновения пальцев, влажной ласки языка. Чувственные губы молили о поцелуях.

Боль, пронизывавшая его тело, предупреждала о приближении бунта. Тело жаждало освобождения, хотя разум предписывал сдержанность. Капитуляция была близка.

У Анасдера было такое ощущение, что если он до нее не дотронется, то просто перестанет существовать. Что он растворится в воздухе, если не зароется в ее мягкое естество, исчезнет, словно призрак, если не утолит голод именно с этой женщиной.

Изабел отошла от него к койке и, обернувшись, призывно улыбнулась.

За стенами каюты были слышны громкие голоса матросов, волны бились о борт «Стойкого», ветер с шумом надувал паруса. А здесь, в этой полутьме, тишина была наэлектризована эмоциями.

Наверняка в мире были и другие красивые мужчины, но Изабел никогда не встречала ни одного из них и никогда не будет искать, чтобы сравнить с Аласдером. Ей нужен только этот мужчина.

– Ты не представляешь себе, сколько раз я думал о тебе вот такой, – признался он, снимая бриджи. – Груди были точно такими же – готовыми к прикосновению моих губ.

Он провел пальцем сначала по одному соску, потом по другому.

Изабел слегка отстранилась и легла на койку, прижавшись к стене. Потом протянула руку Аласдеру, приглашая его лечь рядом. Они уже занимались любовью в этом тесном уголке, и с каждым разом Изабел все больше наслаждалась его объятиями.

Но как ей выразить словами то, что она чувствует? Ей хотелось ощутить его глубоко в себе, слышать его прерывистое хриплое дыхание.

Страсть была для нее таким же новым чувством, как и счастье. Она, правда, предполагала, что замужество даст ей защищенность и покой, но Аласдер дал ей гораздо больше.

В их отношениях появилось какое-то новое взаимопонимание, которого не было в первые ночи любви.

Аласдер лег на бок лицом к ней. Изабел вдруг пожалела, что в каюте не так светло, как было в утро их свадьбы. Тогда Аласдер дал ей почувствовать, что она красива, что ее тело совершенно, а если и есть недостатки, то они не имеют абсолютно никакого значения. Но гораздо важнее сейчас для нее было видеть его. Сильного, мужественного, зрелого мужчину.

Он принадлежит ей, подумала Изабел в приливе нежности. Ее охватило острое желание защищать его. Но она понимала, что он всегда будет взбираться на мачты или, стоя на носу, смотреть вдаль в предвкушении опасностей, которые ему готовит море.

Опустив голову, Аласдер взял губами ее сосок и чуть его прикусил, лаская при этом грудь. Ощущение было потрясающим, и Изабел закрыла глаза.

А он уже прокладывал поцелуями путь от ее горла к низу живота. Она вздрогнула, но он что-то пробормотал, будто успокаивая ее. Его пальцы раздвинули нежные интимные складки, а потом он припал к ним губами.

– Аласдер, – выдохнула она, сама не зная, был ли то протест или мольба.

Медленные, плавные движения его языка заставили ее замолчать.

Ноги Изабел инстинктивно раздвинулись, а бедра выгнулись ему навстречу. Аласдер понял это молчаливое требование, и его язык проник в глубину ее плоти.

Она то хотела, чтобы это невероятное ощущение длилось, то молила, чтобы оно прекратилось. Ее словно покалывали крошечные стрелы, которые то успокаивали, то возбуждали.

Аласдер немного отодвинулся и приподнялся над ней, но только для того, чтобы сразу же войти в нее. Изабел снова выгнула спину и подчинилась заданному им ритму.

Потом обвила его ногами и держала так, словно он был и захватчиком, и спасителем одновременно.

Аласдер навис над ней, опершись на локти, и наблюдал, как она медленно открывает глаза. Интересно, подумал он, у него такой же затуманенный взгляд?

Изабел раздвинула ноги и, немного приподняв колени, начала слегка раскачиваться. Он почувствовал, как ее внутренние мышцы обхватили его плоть.