Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

– Это закрытая секция, – объяснили ей. – Сюда нельзя зайти, не проломив завесу.

– Какую завесу?.. Шторы, что ли?

Ну да, там были шторки. Вероника их отодвинула.

Библиотекарь повернул голову и посмотрел на них. Он долго на них смотрел и как будто не понимал, что видит. Хотя это просто отодвинутые шторки.

– Подожди, ты с какого курса? – спросил библиотекарь. – Ты вообще ученица?..

– С первого, – ответила Вероника. – Я уже четыре дня ученица.

– Тебе на вид лет пять…

– Мне шесть!

– А-а-а… ты эта, наша новая чудо-девочка! – догадался библиотекарь. – Вот оно что. Но даже тебе не стоит трогать эти книги… особенно тебе. Они опасны. Некоторые из них обладают злой волей и могут захватить детский разум. И они непременно пожелают это сделать с кем-то вроде тебя.

Веронику охватили противоречивые чувства. С одной стороны, приятно, что ее знают и ценят. С другой… неприятно, что даже ей нельзя.

Она ради этого в школу и поступила!

– А когда будет можно? – настойчиво спросила она. – Хотя бы одну можно сейчас? Вот эту?

Библиотекарь взял у нее книгу… попытался взять. Вероника не отдавала.

– Мэтресс Дегатти, верните книгу, – официально обратился он. – Это имущество университета. Такие книги можно получить только с личного разрешения старшего библиотекаря.

– А кто он? – требовательно спросила Вероника.

– Это я, – раздался другой голос. – Что тут происходит?

Вероника обернулась – а библиотекарь сразу выхватил у нее книгу!.. – и увидела немного прозрачного дедушку с аккуратной плешью посреди редких седых волос. Был он во фланелевом халате и тапках, а на груди висел медальон – такой же, как у папы, только золотой, а не медный.

– Здесь происходит тирания, – сказала ему девочка.

Не зря она читала словари и учила новые красивые слова. Теперь ей это пригодилось в борьбе за свои права.

– Тирания – это плохо, – согласился старший библиотекарь. – Но мне все-таки интересно, как ты сюда попала.

И он стал рассматривать те шторки, что Вероника отодвинула. Подлетел к ним и стал дергать туда-сюда, а они немножко прогибались в разные стороны. Кажется, Вероника их нечаянно сломала.

– Извините, – сжалась она. – Я… я просто шла, шла, думала о гримуранах… а потом увидела шторки. Я подумала, что это просто шторки… и оказалась здесь. Если бы я знала, что это не шторки, они бы меня точно не пустили… думаю. А эти книжки точно нельзя трогать?

Оба библиотекаря уставились на нее. Молодой аж снял очки, протер их и снова надел. А призрак хмыкнул, склонил голову набок и спросил:

– Гуру Машибухер, а это не вы ли?

Вероника заморгала. Она не поняла.

– Это Вероника Дегатти, мэтр, – подсказал молодой библиотекарь. – Апеллиум, группа 2−1–4.

– Знаю, мэтр, – кивнул призрак. – Я шучу. Вы можете идти, дальше я сам разберусь.

И Вероника осталась наедине со старшим библиотекарем. Она уже догадалась, что это мэтр Мазетти, который основал эту библиотеку, и понадеялась, что он ее поймет, как книголюб книголюба.

– Эти книжки точно нельзя брать? – спросила она настойчиво. – Мне очень надо.

И осторожно потянулась к книге, которую отнял библиотекарь. Так Снежок всегда тянется к вкусному – подцепляет коготком с края стола. И ему все при этом умиляются, так что не одергивают. Даже мама не одергивает, а только противно сюсюкает про усики-длинноусики.

Возможно, Веронике тоже сейчас умилятся и дадут книгу.

– Нельзя, – разрушил ее надежды Мазетти.

– Ладно… – вздохнула Вероника, не отрывая глаз от книги.

– Их можно брать только по моему личному разрешению. Или кого-нибудь из ученого совета.

– Хм… А вы можете мне разрешить взять какую-нибудь?

– Нет, ты еще маленькая.

Вероника задумалась. Опять на ее пути встает это препятствие.

– Это возрастизм, – на всякий случай сказала она. – Я до Локателли дойду.

Угроза не подействовала. Мазетти только улыбнулся, словно услышал что-то смешное. Хотя смешного-то ничего и не прозвучало.

Почему они все относятся к ней так легкомысленно? Вероника может Пятое Вторжение устроить, она это знает. Это легко. Ей для этого совершенно не нужна глупая книжка.

Глупая книжка нужна ей, чтобы НЕ устроить Пятое Вторжение!

Почему-то, когда Вероника это подумала, улыбка с лица библиотекаря спала. Теперь он смотрел внимательно и задумчиво.

– Мэтр Мазетти, давайте поговорим по-мужски, – сделала еще одну попытку Вероника. – Вы и я. Под каким условием вы можете разрешить мне что-нибудь тут почитать? Какие из этих книг мне можно взять?

– Никакие, – терпеливо ответил призрак. – Это запрещенные инкунабулы.

Вероника вздохнула. Он не понимает. Она же теперь видела эту книгу. Держала в руках. Запомнила автора и название. Она теперь может просто ее призвать.

И книга обязательно захочет прийти. Она же этого явно хочет. Просит. Шепчет Веронике, чтобы та ее прочитала. Им будет так весело вместе. Уйма кудесных экспериментов и поделок.

Книга ведь существует именно для этого, ей этого не хватает. Она хочет к Веронике.

А если книга этого хочет – ее не удержишь.

– Так, девочка, – почему-то совсем посерьезнел Мазетти, хотя Вероника ничего даже вслух не сказала. – Эти книги – не для детей. Многие из них могут попросту тебя убить. Другие слишком мощные, чтобы ими пользоваться. Их и взрослым-то не дают. Поэтому я прошу тебя дать слово, что ты не будешь пытаться их призывать.

– Ладно, – нехотя согласилась Вероника и сделала пристыженный вид. – Клянусь вратами Шиасса и могилой Друктара… то есть Бриара.

Пусть будет так. Она подождет с этим. Она в любом случае пришла учиться. Придет время – и она просто зайдет сюда и скажет: мэтр Мазетти, подайте мне вон ту книгу и чашечку кофе. И он подаст.

Он призрак, он слушается призывателей. У него выбора не будет.

Лицо мэтра Мазетти аж пошло пятнами. Чего он так сердится, Вероника же отдала ему книгу!

– Извините тогда, я пошла! – сказала она и поспешила к выходу, отдернув вторую половину шторки.

Мазетти почему-то не отстал. Он шагал рядом и увещевал Веронику, хотя она уже с ним согласилась. Но он продолжал гундеть, какие эти книги в запрещенной секции опасные и совершенно не кудесные, и вообще-то просто скучные.

Некоторые люди просто не понимают, что разговор окончен.

– Пойми, Вероника, – участливо говорил он. – Я тоже надеюсь, что однажды мы встретимся на равных, как взрослые волшебник с волшебницей. И тогда я выдам тебе и эту книгу, и другие. Но сейчас ты просто еще не готова. Твой разум незрел. Я верю, что ты можешь воспользоваться многим из того, что там есть. Но книги повлияют на тебя, и ты это сделаешь не на пользу себе и другим.

Вероника особо