No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя - Франсиско Мероньо Пельисер

мяса, шоколада и карамели. Глядя на этих ни в чем не повинных созданий, мы отчетливо осознаем, что мы, взрослые, совершаем непростительную ошибку: истребляем друг друга на этой глупой войне, заставляем голодать близких и любимых, оставляя незасеянными плодородные поля. Испания превратилась в пылающий факел — и все это последствия фашизма.

Тучи по-прежнему закрывают вершину горы, которая служит нам ориентиром при возвращении на аэродром. Но, как выяснилось, у ее подножия расположен домик, где живут те самые две сестренки, которых мы подобрали на дороге. С тех пор каждый раз, когда мы возвращаемся из очередного полета, мы бросаем взгляд на их дом, — и на душе становится теплее.

Погода не улучшается, и у нас впервые за всю войну появляется возможность посетить командный пункт на одном из участков фронта, расположенный неподалеку от нашего аэродрома. На двух машинах мы добираемся до передовой, до того места, где ведутся беспощадные бои на земле, лично спускаемся в окопы наших войск и вглядываемся в позиции противника, обмениваясь мнениями. Для нас самое главное — это контакт, установленный с людьми, которые сражаются и прикрывают нас снизу. Для нас это общение имеет большое моральное, психологическое и политическое значение, и мы с радостью приглашаем командиров армейских подразделений посетить наш аэродром. Но вскоре эфемерному затишью приходит конец, и нам ставят очередную боевую задачу. На высоте три тысячи метров над Вальсом мы должны встретиться с нашими бомбардировщиками. Они базируются на местном аэродроме, руководит которым майор Исидоро Хименес. Именно он сопровождал нас когда-то в Советский Союз.

Солнце на этом участке фронта с утра всегда нам светит в спину, а вечером — в лицо. Сегодня же оно поспешило спрятаться за сплошную стену облаков, и лишь изредка отдельным лучикам удается просочиться сквозь нечастые разрывы. Как раз сквозь эти разрывы (и, как всегда, неожиданно) появляются «Мессершмитты», число которых противнику удалось значительно увеличить. Линия фронта на этом участке расположена очень близко, и отличная акустика, созданная обилием гор, позволяет противнику легко перехватывать наши переговоры. Поэтому каждый вылет сопровождается ожесточенными боями.

Увидев грозные истребители противника, мы продолжаем набирать высоту в стремлении выполнить поставленную задачу. Другой альтернативы у нас нет. Враг же, проносясь над нашими головами, дожидается подходящего момента, небольшой оплошности, чтобы нанести свой сокрушительный удар. Первая группа наших бомбардировщиков открывает люки и сбрасывает бомбы; вторая уже на подходе. И хотя интервал между бомбардировщиками первой и второй группы составляет всего несколько секунд, «Мессершмитты» пытаются помешать им, направляя в их сторону мощный залп из трассирующих пуль. В это мгновение на помощь приходят наши «москас», которые поспешно занимают позиции между «Катюшами» и немецкими истребителями, пытаясь взять основной удар на себя.

Стремясь быстрее выполнить маневр, два наших самолета сталкиваются: это Гаскона и Бадии. В результате сильного удара самолеты сваливаются в штопор. Единственная надежда — если в воздухе появятся спасительные белые купола парашютов. Но вскоре и эта надежда гаснет, оставляя в нашей памяти только два небольших серых облачка, которые через несколько секунд растворились в чистом разреженном горном воздухе.

Упиваясь славой легкой победы, фашистские летчики посчитали свою задачу выполненной и, резко пикируя в сторону Ла Сеньи, начали отход. Мы же не покидаем наши бомбардировщики до самого их подлета к Вальсу и на бреющем полете выходим к знакомой вершине горы у Вендреля, как бы стерегущей наш аэродром.

А на земле нас ждет серьезный разговор по поводу последних событий и поступления новых советских самолетов. Французские власти разрешили нам провезти более полусотни новых советских истребителей, оснащенных четырьмя пулеметами и более мощными двигателями. На некоторых даже установлены новые радиостанции. Также прибыла и группа молодых пилотов, обучавшихся в СССР. Они вместе с опыт-

ными летчиками, «ветеранами», как мы их называем, сформируют новые эскадрильи. 4-я эскадрилья капитана Ариаса вскоре будет покорять неведомые до этого нам высоты — она станет первой эскадрильей с самолетами, оснащенными кислородными масками. Редондо назначают командиром 1-й эскадрильи, Хосе Пуига — 7-й, Перейро ставят во главе 5-й, которой раньше командовал Грицевец22. Командиром 3-й эскадрильи будет Франсиско Тарасона; командиром 2-й — Ухов; его заместителем, после того как был сбит Неделин, назначили Семенко. Меня назначают командиром 6-й эскадрильи, почти целиком состоящей из новичков. В мою эскадрилью зачислены Ортега, Арройо, Примитиво, Гарсия, Фернандес Феррейра, Хосе Карбонель Балагера, Хуан Себриана Мотада, Антонио Кано, Хуан Уэртас, Рафаэль Искьердо, Франсиско Кастелло, Мануэль Фернандес, Хуан Рамон и Мануэль Морато. Двух последних определяют в эскадрилью по моей просьбе — они отлично дополняют друг друга. Рамон — чрезмерно храбрый, активный и бесстрашный; Морато — очень предусмотрителен, скуп на слова, внимателен и расчетлив.

НА БОЛЬШИХ ВЫСОТАХ

После назначения на должности мы получаем новые звания: все командиры эскадрилий — капитанов, их заместители — лейтенантов, а Сарауса — майора. Теперь ему точно придется оставить в прошлом свойственное ему ребячество!

20 августа 1938 года специально из Барселоны к нам приезжает портной, которому поручили сшить для нас новую форму. Пока мы примеряем обновку и красуемся в новых головных уборах, не обходится без шуток, — особенно когда дело касается Сараусы. Не особо разбираясь в знаках различия, портной спрашивает у Сараусы, какие погоны ему следует пришить. И почти сразу же сам отвечает на свой вопрос: «Сержанта?» Вся эскадрилья разом заливается громким смехом, хотя мы знаем, что с Сараусой шутки плохи. Его лицо начинает наливаться краской, но, к счастью, все кончается благополучно.

Много нового и в размещении эскадрилий. Нашу 6-ю переводят в Паш. Начальником штаба назначают капитана Мартинеса, а главным инженером — лейтенанта Виньяса. Мартинес — настоящий ястреб, еще в начале войны он был ранен, когда ему пришлось прыгать с парашютом. У большинства наших летчиков еще нет партийных билетов — они еще слишком молоды. Но они чувствуют глубокую симпатию и уважение к коммунистической партии, которая помогла им осуществить их заветную мечту стать летчиками.

Сейчас у нас около ста пятидесяти истребителей «чатос» и «москас», но противник тоже не дремлет — с каждым днем полеты становятся все более напряженными, воздушные бои — более ожесточенными, а потери — более значительными. Для защиты Барселоны от внезапного нападения с воздуха командование приняло решение выделить звено истребителей для постоянного патрулирования. Данное звено базируется на аэродроме Прат-де-Льобрегат. Командиром звена назначен Гарсия Кано, с ним летчики Саррато и Арройо.

Сегодня невероятно сильный ветер, но, несмотря на это, мы начали полеты с раннего утра. Еще до под- хода к цели прямо над нами