Пленница северного волка - Ева Мирова

жара. И вот, застыв у окна, я с упоением любовалась дивной красотой, и меня не покидало чувство, что близилось какое-то знаменательное событие.  

Наглядевшись вдоволь на безмятежную округу, я снова присела на стул, уткнувшись лбом в спасительно холодный камень. «Вот бы оказаться там, в снегу на вершине горы…»— посетила меня мечтательная мысль. Впрочем, стоило мне представить, как было бы там хорошо, как лязгнул затвор дверного замка. В покои зашёл Великий князь, державший в руках чёрную, а на самом деле, если было приглядеться, синюю повязку.

— Свет мой, у меня для вас есть подарок, но чтобы получить его, вам придётся на время ослепнуть, — с лукавой улыбкой произнёс он.

— Вы, верно, не поверите, да только я чувствовала, что меня ждёт что-то особенное! — радостно призналась в ответ, позволяя ему завязать мне глаза.

— У вас, как у всякой хитрой и храброй синицы, хорошее чутьё, княжна Милолика, — игриво прошептал Святослав мне на ушко.

Когда узел ослепившей меня ненадолго повязки был затянут поверх кос, любимый коснулся моих губ чем-то едва тёплым и очень нежным, но не имевшим совершенно никакого аромата, а потому неизвестным. Соскользнув с моих губ, ласка прошлась мне по шее и груди, а после исчезла, сменившись жаркими ладонями князя.

— Что это было? — с любопытством спросила я, хватаясь за его льняную рубаху, чтобы не упасть ненароком.

— Неужто не догадались? — усмехнулся он, опускаясь предо мной на колени, так что мне пришлось взяться уже за его плечи.

— Нет-нет! Даже представить себе не могу! — И я рассмеялась от щекотки.

Всякий раз после столь долгой разлуки Святослав обнимал меня за живот и прикладывался к нему поначалу ухом, а после губами, что-то нашёптывая ребёнку на неизвестном мне языке. И, как ни пыталась я выяснить, что же он говорил в такие минуты, одновременно щекоча меня, князь ни за что не признавался. Только по его радостной улыбке я и могла догадываться, что это было что-то непременно хорошее.

Святослав вывел меня из комнаты, крепко держа под руку, ведь теперь он стал моими глазами. Мы проследовали с ним по прохладному коридору и вышли через небольшую дверь, что вела непременно в сад. Я уже так привыкла к неуютному замку, что и на ощупь могла узнать его потайные двери и лестницы, безмерно всё уже полюбив.

— Подарок, верно, в саду? — с улыбкой спросила я, ощущая, как горячий ветер трепал за спиной кончики ленты, временно лишившей меня зрения.

— Так и есть, —ответил князь, отпуская меня и срывая повязку с глаз.

В следующий миг перед моим взором предстала просто невероятная для этого сурового края картина. Вечная зелень сада вдруг, словно по волшебству, оказалась разбавлена алым цветом, очень густо с ним перемешавшись. Всё вокруг было засажено кустами алых роз, а в середине пространства с садовыми деревьями стояли грубые и мощные качели, бывшие под стать угрюмому замку за нашими спинами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почти как дома, — выдохнула я, едва ли не побежав вперёд.

— Мой подарок для вас, — произнёс Святослав, с трудом скрывая смущённую улыбку.

— Спасибо! Спасибо… — восхищённо проговорила в ответ, тут же прильнув губами к его устам в благодарном поцелуе.

— Ну же, хитрая синица, лети! Осмотри свои владения! —Подтолкнул он меня, и я поспешила ближе к цветам и качелям, так напоминающим об отчем доме.

Подарок пришёлся мне по душе, но ещё дороже было то, что стоило обмолвиться про сад и качели лишь раз, как князь запомнил. Запомнил и создал то, что было мило моему сердцу. И пусть розы оказались совсем другими — не розовыми, а алыми, не имеющими совершенно никакого запаха, а их бутоны выглядели более плотными и вытянутыми вверх, словно маленькие вазочки. Пусть стебли у них были длинными, шипы более колкими, а листья тёмными, бывшими под цвет еловой хвои. Но всё же то оставались розы. Благородные и гордые цветы, прекрасные даже в таком исполнении.

— Вам нравится? — хмурясь, как и обычно, спросил Святослав, поспешивший подойти поближе.

Каждый раз, преподнося мне дары, он волновался, что мне могло не понравиться, поэтому в ожидании ответа вечно хмурился. 

— Очень! Они не такие, как в том краю, где я родилась и выросла, но эти розы прекрасны. Северные розы… — прошептала я.

Протянув руку к бутону, коснулась кончиками пальцев ближайшего алого лепестка. Он был бархатным и заставлял моё сердце трепетать от восторга.

— На самом деле эти кусты доставили сюда с востока. Там, где они росли, довольно холодные ночи и суровые ветреные зимы. Верно, не погибнут и в нашем краю, только пообещайте не огорчаться, коли вдруг так выйдет, — попросил Великий князь.

Он смотрел на меня с таким теплом, что я невольно заулыбалась, а потом и вовсе рассмеялась от окружившего меня со всех сторон безмерного счастья.

— Моим обещаниям верить не стоит. Солнечные плоды я ведь так и не съела, — напомнила ему об одной уже оставшейся за спиной неприятности, на что любимый ответил широкой улыбкой.

— Это не в счёт. Всё из-за него. —И он погладил мой живот, получив несколько ответных пинков изнутри.

— Оборотни не переносят апельсинов? — удивлённо уточнила я.

— Верно.

— Зачем же лорд Дарий каждый раз привозит их для вас?

— Потешается надо мной. — Святослав усмехнулся, медленно ведя меня к качелям.

Последние были сделаны из дерева, а ещё частично обиты кожей сарлыка и мехом северного оленя. Их лавку на мощных цепях венчал щит с выгравированным на нём волком. В разинутой же пасти северного оборотня сияло лучистое солнце, в круге которого порхала синичка.

Шагнув вперёд, я поспешила присесть на просторные качели. Они бы могли уместить дюжину человек, но, несмотря на громоздкость, очень легко покачнулись назад, а затем и вперёд, стоило лишь оторвать от земли ноги.

Князь намного раскачал меня, после чего и сам ловко присел рядом. Он смотрел на меня с нежностью и едва улыбался, а потом взял за руку и опустил глаза. Мной ощущалось, что любимый готовился мне что-то сказать, но всё никак не решался.

— Лето наступило, — проговорила я осторожно.

— Да,