Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

– Господин Нацзы, – спокойным тоном поправил он Сэма и выхватил бутылку, сильнее дернув на себя.

– Господин Нацзы? – Сэм звонко рассмеялся, чуть откидываясь назад. Но вдруг резко прекратил. Парень сел прямо и затушил бычок о какой-то документ. – Пока ты для меня – лишь заноза, которую я вот-вот вытащу.

Улитка ничего не сказал, лишь снисходительно улыбнулся, наполняя себе пиалу.

– Хорошо, Юншен. – Он подобрал пиалу, поставил локоть на стол и, слегка покачивая рукой, начал закручивать пробку на бутылке. – Что бы ты сделал, если бы кто-нибудь тебе сказал, что ты можешь стать нианзу?

– На хуй бы его послал, – резко выпалил Сэм и набил рот говядиной с лапшой, перемешанной с фасолью, паприкой и морковью. И, едва прожевав, дополнил: – Как и тебя скоро за такие разговорчики.

– Юншен-чи-и-и… – Улитка поставил на столик два локтя, после того как выпил и закусил. Он небрежно вытер губы и со злостью скинул со стола мешающие денежные скрутки и несколько пачек солы. – Юншен-чи-и-и… ты не понимаешь…

– Заткнись!

Сэм только и успел встать на одно колено, как Улитка схватил его за широкий рукав белой рубашки и потянул вниз.

– Подожди-подожди-подожди…

Того, что он услышал, хватило бы, чтобы снести голову Улитке и больше никогда не думать об этом. Злость кипела в нем, Сэм был готов прямо сейчас кинуться на Улитку и оторвать голыми руками его мерзкую голову. Он обмотал бы длинную косу вокруг шеи и переломал бы позвонки.

– Отвали! – Сэм сорвал с себя цепкие пальцы Улитки.

Ткань рубашки не выдержала, пуговицы, как пули, разлетелись по полу, оголилась грудь, и Сэм вдруг ощутил неконтролируемую злость. Он буквально в последнее мгновение успел произнести могильным тоном:

– Лучше отпусти. По-хорошему говорю.

Улитка отпрянул, как ошпаренный, и поднял руки вверх. Кажется, он понял, что может произойти, если он продолжит в том же духе.

Не опуская руки, он осторожно сказал:

– Хочешь, чтобы это прекратилось? Я могу помочь.

Дышал Сэм тяжело и быстро. Он сел и опустил голову, положив на горячий затылок ладонь. Потом он схватил со стола бутылку ясухиру и приложил к затылку. Холод казался легким прикосновением тепла. Вся кожа, где проходили знаки хону, пульсировала. Все внутренности сжимались, мышцы сковывались, он не мог свободно пошевелить и пальцем.

В ушах шумела кровь, а в груди колотилось сердце.

– Помолчи.

Улитка молчал какое-то время, пока Сэм боролся с эмоциями. Но после появления оригами павлина такие приступы стали проходить заметно быстрее. Сэм верил, что он и сейчас ему поможет. Он просунул руку за рубашку на груди и, нащупав пальцами залитого в золото павлина, крепко сжал его. Руки потряхивало, из-за этого цепь немного звенела. От павлина исходило тепло и умиротворение. Хорошее было решение залить золотом оригами. Ювелир отлично поработал над внешним видом, теперь павлин был похож на павлина из оригами, а не на хатху. Черные иероглифы проступили на золоте и работали как надо. Маг Хозяина гор, подрабатывающий ювелиром, все сделал быстро, как и просил Сэм, к тому же в его присутствии. Не хотелось долго оставаться без павлина, он чудотворно влиял на Сэма и тот боялся его даже из виду упустить. Вся работа заняла по времени час, с магией все делается быстро и качественно. Маг, конечно, покривлялся, рассматривая уродливый оригами, но Сэм махнул рукой и велел делать все без комментариев. Джеён как-никак старался. Слово «хатха» в тот день, кажется, повисло в воздухе.

Злость отступала, как болевой приступ. Постепенно, как будто в нем спускали огромную тару с раскаленным железом.

Сэм выпрямился, тут же схватил пиалу и плеснул себе напиток в рот. Огненная вода обожгла небо и язык, потекла по горлу прямо в желудок. Это отвлекало. Сэм не закусил, отвинтил крышку и с горла стал хлестать водку.

Когда она закончилась, он швырнул бутылку куда-то в сторону. Она ударилась о стену, разбилась на осколки.

Глянул на Улитку и со всей серьезностью спросил:

– Ты уверен, что я тебе нужен?

– Знаешь, мне сегодня обещали привезти пончик. Я вот все не дождусь. Говорят, сладкое помогает бороться с гневом. Ты подожди.

Сэм не смог сдержать улыбки. Он провел рукой по взмокшим волосам, обтер лицо драной частью рубашки.

«Я его уже съел, не помогает ни хрена».

– Я лучше сдохну, чем стану нианзу.

На несколько секунд в помещении повисла тишина. Можно было услышать листья, шелестящие от ветра за окном.

Подняв со стола денежную скрутку, Улитка показал ее Сэму.

– Знаешь, как я заработал эти деньги?

– Может быть. Ты только-только стал партнером в «Хенао Групп», и я сомневаюсь, что проценты они тебе курьером высылают, – Сэм осмотрел стол и сумки на полу. Он стал показывать на деньги, солу, сумки и перебирать: – Криминал, вымогательство, долги, взятки, договоренность с Накамурой. Все другие деньги, что у тебя на официальных счетах, – отчасти чистые, отчисления Кленового Дома за манлио на твоем попечительстве о-ши. А! Ну и ваш семейный бизнес, хоть и дохленький, – несколько полей риса в провинции Чайлая.

Глаза Улитки засияли. Он не столько улыбнулся, сколько скривил губы.

– Надо же. Ты даже это знаешь. – Улитка почесал подбородок. – А про «Хенао» как узнал? Об этом еще нигде не говорилось. Я вижу, ты подготовился к встрече.

Отмахнувшись, Сэм взял пригоршню пророщенных бобов и сунул себе в рот, откинув голову назад.

– Я Аттвуд, мне многие дороги открыты. – Он взглядом указал на визитку, на которой лежал бычок. – Знаешь, как говорят в Шадере про нианзу? – Сэм вытащил зубами сигарету из пачки, достал зажигалку из кармана. Сигарета дергалась у него во рту, пока он говорил: – Opture millo tos boolo. – Он взмахом руки открыл крышку, прикурил. – Темную душу на свету не видно.

– Прозаично.

– Угу. – Сэм поджал губы, проводя пальцем по зажигалке. След от протектора колеса шел прямо по разделительной полосе между крышкой и корпусом латунной зажигалки с надписью «Онзи» на чайлайском. Дедушка Террингтон однажды подарил ему эту зажигалку. Сэм с тех пор пользовался ею каждый день, хотя порой и мелькала мысль, что следовало бы ее положить в шкатулку, сохранить на память, но он не мог себя заставить убрать ее во мрак. Она рядом, и ему хорошо. – Темную душу на свету не видно. Нианзу обречены всю жизнь прятаться. – Сэм посмотрел на Улитку. – А я этого до ужаса не хочу. И не сделаю. Поэтому никогда больше не говори мне о таком, если хочешь и впредь носить голову на плечах.

Порывшись в бумагах, Улитка достал твердую папку и протянул ее Сэму.

– Тут договор.

Он потряс