Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

не понимал, врет ли Масуми, чтоб он отказался от работы на Нацзы, или же это правда и тот случай с Хваном долетел до ушей прадеда. Тот самый случай, который до сих пор виделся во снах и порой наяву. Сэм не мог просто взять и перестать думать о нем. Ему казалось, что он живет сам по себе и приходит в голову Сэму, когда ему заблагорассудится, особенно в такие моменты, когда он максимально подавлен.

Или же Джеён и здесь все предусмотрел и вовремя все рассказал своему прадеду? Сэм был готов поставить хону на то, что все это – часть хитрого плана Чжудо.

От подобных мыслей он чувствовал бессилие и злость.

Джеён вырвался из хватки Сэма и зашагал вперед.

– Ты знаешь почему, – на ходу утвердительно выдал он, когда Сэм с ним поравнялся.

Они подошли к одной из череды ничем не примечательных дверей. На ней не было таблички, только надпись на чайлайском, сделанная черным, слегка подтертым маркером, – «Мой».

На слово «кабинет», похоже, маркера не хватило, либо Улитка и не собирался дописывать. «Мой» – и все. Хотя обычно пишут «босс», «главный» или, на худой конец, просто имя руководителя.

Тут же все просто – «мой». Но у этого иероглифа было еще одно значение – «ракушка». Наверное, Нацзы имел в виду ракушку улитки.

– Твой звездный час, – сказал Джеён, открыл дверь и указал рукой направление.

Сэм затормозил рукой о косяк.

– Не уходи потом. Нам нужно поговорить.

– Не нужно, – бросил Джеён и, развернувшись, ушел в сторону лифта.

Сэм хотел его понять. Но пропасть между ними не уменьшалась, сколько бы жизнь их ни сталкивала.

Однажды демон пришел в его жизнь, с ноги вышиб дверь и заявил о том, что теперь Сэм будет жить не один.

Он помнил тот день. В самых ярких подробностях помнил тот самый момент, когда демон пришел к нему. Из всего, что было в его жизни, помнил лучше всего то, что больше всего хотел забыть.

Если Джеён не обманул, тогда у Сэма могут быть очень серьезные проблемы.

Все из-за демона. Абсолютно все проблемы: то, что ему приходится идти к Улитке на совещание, то, что Масуми хотят его убить, – во всем виноват демон.

Сэм порой жалел, что не спрыгнул тогда с моста. Сейчас же он не был готов так легко сдаваться. Он сделал слишком много, чтобы отступать. Дело принципа – уничтожить демона внутри и наконец зажить свободной жизнью.

Накинув лямку рюкзака повыше, Сэм собрался с духом и вошел в кабинет.

Яо Вэй Лэнг Цао Нацзы восседал за низким столиком, заваленным денежными скрутками; черными гранулами в прозрачных упаковках на столе лежала сола, под ними – исписанные бумаги. Улитка читал один лист, держа между зубами дымящуюся сигарету. Левую руку он положил сверху на ногу, согнутую в колене, а правой иногда вытаскивал сигарету изо рта, чесал бровь или бритый череп вокруг волосяного островка.

Улитка мнил себя великим. Сэм посмотрел много выпусков о его биографии, не особо многочисленные интервью, поинтересовался у знакомых об Улитке.

И вот что он выяснил.

Улитка лишь мнил себя великим.

Династия Нацзы корнями уходила не в такое далекое прошлое. Почти все предшествующие о-ши так или иначе были связаны с криминалом. Отец Улитки был убит одним из бандитов, и до сих пор ни один клан так и не признался, чьих это рук дело. Кто-то поговаривал, что Улитка сам убил отца, чтобы прибрать власть к рукам и вести дела, как ему кажется, максимально прибыльно.

Что ж. Дела шли прибыльно, если судить по столу, за которым сидел Улитка, и по количеству людей, работающих на него.

Но все это было брошенной пылью в глаза. Как то сусальное золото на пончике. Улитка не знал, кто он: о-ши Нацзы или криминальный авторитет. Кто-то утверждал, что он пытается усидеть на двух стульях, замасливая и тот и другой слои общества, чтобы устроить себе и своему будущему поколению светлое будущее.

Сэм же считал Улитку заигравшимся ребенком. Все должно быть ярким: и его многочисленные татуировки, перебивающие знаки хону на теле, и все вокруг. Машины, женщины, скандалы, связи. Все должно быть великим, заметным и влиятельным.

Его администрация занимала третий блок в Кленовом Доме Нифлема. Третий блок из четырех. Многие поражались тому, что вообще династия Нацзы делала в управлении манлио по Нифлему, с их-то криминальным прошлым, но заслуги этой семьи перед обществом были велики. Они первые отчисляли деньги пострадавшим, первые направляли лучших манлио в опасные места и так далее. Нацзы умели налаживать связи. Улитка совершенствовал это умение и довел его до идеала. Кто-то поговаривал, что скоро он сменит блок и взойдет на второй, сместив нынешнюю династию по значимости.

«Улитка собирает серебряные синши и, поговаривают, замахнулся на золотые ючи, – рассказал Сэму по телефону один друг-манлио из док-чаду, живущий в Капуре. – Он всюду гоняет за ними своих псов, демоны в страхе покидают насиженные места, а маги не хотят создавать новые синши. Улитка явно что-то задумал».

– Юншен. – Улитка поднял голову, вытащил сигарету изо рта и широко улыбнулся. – Я очень рад нашей встрече, пожалуйста, садись! – Он указал рукой с дымящейся сигаретой на место за столиком напротив себя. На деревянном полу лежал дзабутон, а чуть поодаль от стола – черные сумки. Несколько из них еще были закрыты, а две выпотрошены. Содержимое, скорее всего, прямо сейчас наполняло стол. – Это, конечно, не самое презентабельное место для переговоров, но какое уж есть.

Скинув лямку рюкзака с плеча, Сэм дошел до столика, параллельно осматривая высокий потолок с открытыми металлическими балками, пустые серые стены с каким-то холодным оттенком, деревянный пол, выкрашенный изумрудного цвета краской, и всего лишь один столик и мини-холодильник со стеклянной дверцей, что находился на расстоянии вытянутой руки от Улитки. Внутри холодильника Сэм разглядел две бутылки водки, одна из которых уже была початой, коробки вок, узкую тарелку с нарезкой, а внизу фрукты, заполнившие всю полку.

Окна здесь большие, но в них было так много перегородок, что они разбивали солнечный свет на квадраты, оставляя тени в помещении. Солнце смешивалось с зеленью и само будто окрашивалось ею. За окном росли высоченные эвкалиптовые деревья и тонконогие куспаи. Пятнадцатиэтажное здание для них далеко не предел.

Сэм кинул рюкзак и сел на дзабутон. Он согнул правую ногу в колене и прижал к столу, на нее возложил руку, а левую ногу согнутой положил на подушку. Как только он примостился, глянул на Улитку так, будто тот был последним, чему он все-таки готов уделить внимание.

Улитка потер пальцами